Чтение онлайн

Никакой таинственности. Никаких номеров. Может быть, он ошибся адресом? Нет, все правильно. Кировский проспект, 81.

Впрочем, внешность может быть обманчива. Завьялову приходилось бывать и в таких, самых обычных с виду домах. Ни часовых, ни будок. Газончики в палисаднике. Уличный знак — перечеркнутое «Р»: стоянка автомашин запрещена. А за дверью холодная тишина, справа вахтер в военной форме стоит у покрытого зеленым сукном столика, на котором под стеклом образцы пропусков, а слева, на квадратном войлочном коврике, — часовой.

Завьялов открывает дверь, входит.

Небольшой вестибюль, каменный пол, широкая мраморная лестница ведет наверх. Высокие окна. Все напоминает старинное барское жилье, хотя ступени местами выщерблены, да и пол небезупречной чистоты… В вестибюле ни души.

Завьялов медленно поднимается по лестнице. Площадка первого этажа. Налево — широкий коридор. Невысокого роста человек в очках медленно идет по коридору. В руке, которую он держит перед собой на отлете, — бутерброд, обернутый в бумажку. Человек в очках медленно приближается. Он усиленно жует.

— Простите… — обращается к нему Завьялов.

Человек поперхнулся от неожиданности.

Завьялов терпеливо ждет, пока он откашляется.

— Простите, где бы я мог узнать об одной вашей сотруднице? Ее фамилия — Миронова.

Человек делает неопределенный жест рукой с бутербродом и переспрашивает:

— Миронова? Из первой лаборатории?

— Очень возможно. К сожалению, я не знаю точно.

— Кажется, первая лаборатория, — повторяет человек, вожделенно поглядывая на свой бутерброд.

— Да, да, очень возможно, — нетерпеливо говорит Завьялов. — Мне известно только то, что она работает в вашем институте.

Человек откусывает большой кусок от бутерброда и, жуя, говорит невнятно:

— Ну, так что же вы не идете в лабораторию? Первая дверь направо! — Он кивает головой в сторону двери, приветственно взмахивает рукой и проходит мимо Завьялова.

Завьялов прислоняется к стене, неотрывно смотрит на дверь. Сейчас он подойдет к этой двери и откроет ее.

Большая комната залита светом. Длинные ряды узких столов. Несколько девушек в белых халатах. На столах батарея колб, пробирки в штативах, спиралеобразные стеклянные трубки… Ближняя к двери девушка вопросительно смотрит на Завьялова.

Завьялов спрашивает внезапно осевшим, точно простуженным голосом:

— Простите, Миронова здесь работает?

— Она вышла… — отвечает девушка. Ее соседки, как по команде, поворачивают головы в сторону Завьялова.

— И… вернется? — чувствуя, что у него начинает стучать в висках, спрашивает он.

— Ну, конечно, — отвечает девушка с оттенком иронии в голосе. — Поднялась на второй этаж, сейчас придет… Да что с вами такое?

«Очевидно, я пошатнулся, — думает Завьялов, — странно, я ничего не заметил, только голова немного кружится…»

— Я не видел ее почти тринадцать лет, — хрипло говорит он, — не знал, что она жива…

Все девушки в комнате прекращают работать, подходят к Завьялову, сочувственно смотрят на него. Внезапно одна из них восклицает:

— Послушайте, давайте сделаем ей сюрприз!

Она обращается к Завьялову:

— Идите за мной! Скорее. Вот сюда!

Девушка берет Завьялова за руку и тянет в какой-то закуток. От большой комнаты он отделен тонкой фанерной дверью.

Проходит минута, другая, третья… Завьялов слышит звук открывшейся двери и через мгновение громкий девичий голос:

— Послушай, ты веришь в чудеса? Сейчас мы тебе продемонстрируем самое настоящее чудо. Раз… два…

Дверь в закуток открывается. Девушка, что привела сюда Завьялова, протягивает руку и почти насильно вытаскивает его из чулана…

Тишина. Все повернулись к стоящей в нескольких шагах от порога немолодой, полной женщине.

— Ну?! — раздается звонкий нетерпеливый голос. — Вот и Миронова! Екатерина Максимовна, смотрите, кто к вам пришел!

Женщина недоуменно пожимает плечами. Спрашивает:

— Вы ко мне, товарищ?

— Простите, — глухо говорит Завьялов, — это ошибка.

Он вдруг обретает спокойствие, тупое, безразличное спокойствие.

— Я ищу другую Миронову, Ольгу Алексеевну.

— А кем она работает? — вмешивается в разговор одна из девушек.

— Откуда я знаю? — резко отвечает Завьялов и тут же пугается, что его разочарование примут за грубость. — Мне ничего больше не известно. Знаю только, что она работает или, может быть, работала здесь, в институте номер двадцать четыре…

— Где?! — хором прерывают его девушки.

— Здесь, в вашем институте.

— Но это совсем другой институт! — восклицает девушка в халате, перевязанном марлевым жгутом.

— Другой?!

— Ну, конечно! Тот ин… ну, словом, та организация, которую вы назвали, не находится здесь вот уже… Послушай, Вера, ты знаешь, когда они уехали?

Та, которую назвали Верой, хмурится и отрицательно качает головой.

Наступает молчание. Внезапно девушки углубляются в свою работу. Никто не обращает внимания на Завьялова, будто его здесь уже нет.

— Послушайте, — растерянно и умоляюще обращается Завьялов ко всем девушкам сразу, — да помогите же мне! Я разыскиваю человека. Наконец узнал этот адрес: Кировский проспект, восемьдесят один. Институт — двадцать четыре. Ведь все это верно?

— Того института здесь больше нет. — Это говорит та, другая Миронова. — Уже несколько лет, как он переменил адрес.

— Но где же он наконец?

Молчание. Потом ближняя к Завьялову девушка говорит:

— Извините, мы очень заняты. Обратитесь в отдел кадров. По коридору направо. Последняя дверь.

В маленькой комнатке отдела кадров сидит старичок с орденской колодкой на лацкане чесучового пиджака. Завьялов объясняет все: кто он, почему разыскивает Миронову, как узнал адрес — только бы избежать повторения стереотипных, невыносимых, способных привести в бешенство вопросов. Старик слушает его, ни разу не прерывая.

— Садитесь, — спокойно и мягко говорит он, — попытаемся вам помочь…

Завьялов с облегчением вздыхает и садится.

— Так, вот, — неторопливо говорит старик, — дело, значит, обстоит так… По вашим сведениям, эта девушка работала в НИИ-24. Только этого института здесь нет. Они были НИИ, и мы тоже НИИ. Но только мы другой НИИ. Понимаете? Как говорится, Федот, да не тот. — Старик улыбается.