Чтение онлайн

Девушки перешли к уборке.

– Есть один мой знакомый, которому мои картины понравились.

– Да ну? Какой-такой мужчина в наши дни за картины букеты роз присылает?

– Ну вот такой попался. Я же не могу решать за людей, что им делать.

– Мне кажется, что ты мне чего-то недоговариваешь, – Люба, улыбаясь, подошла к подруге.

Во взгляде ее уже было ясно, что та ни за что не отвяжется, пока не узнает всю историю в самых мелких подробностях.

Когда уборка была завершена, они перешли в личный кабинет Надежды, и там, за чашкой чая со сгущенкой (единственная сладость, найденная в нижнем шкафчике стола), они принялись обсуждать Николая во всех ракурсах. Когда Надя рассказала про их первую встречу, Люба не поверила, что такой элегантный мужчина способен «случайно» забрести в дешевую кофейню. Тем не менее, все сказанное – чистая правда. Надежда старалась не преукрашивать, но Люба сама накидывала любовных несуществующих фантазий, и обе дошли до того, что решили – Николай влюблен в Надежду!

– Да, хорошо, что твой Коля оказался щедрым. А то ты ведь в жизни никогда себе сама не позволишь съездить на каток. Ты даже не покупаешь себе новые колготки!

– Как не покупаю? А эти что? С помойки что ли?

Надежда вытянула ногу, обе посмотрели на худенькую лодыжку и засмеялись.

– Я про то, что ты жадная и никогда себе лишнего не позволишь. Вот даже хлеба не купила к сгущенке, а ведь знаешь, как я люблю хлеб в сгущенку макать и потом чаем запить.

– Люба, я экономлю сейчас.

– А Николай же не знает. Думает, у тебя денег нет, думает, ты такая вся бедная, а ты вон себе какую студию снимаешь. Я ведь знаю, у тебя всегда был тайник, в который ты откладывала деньги.

– Да, был и есть. Ограбить меня хочешь?

– И ограблю, только с целью, чтобы ты лучше относилась к своей личной жизни. Николай же не знает многое о тебе и делает вывод, что тебя нужно спасти, как бедную овечку, а ты вон какая… Как же это… Бизнес-леди, вот! Ладно ты еще тушь купила и глаза начала красить – это радует.

– Люб, ты всегда тратила деньги не задумываясь. Помню, когда мы еще в общежитии жили, ты всю стипендию спустила на кожаные сапоги. Девчонки тебе еще тогда сказали: «Ну и ешь свои сапоги!».

– Как же хорошо, что среди них была ты, Надя. Твою жареную картошку и пирожки с капустой я никогда не забуду!

– Ничего не изменилось с того времени: ты такая же транжира.

– А ты жадина.

– Говорят, противоположности притягиваются.

Повисла пауза. Обе отпили чай, а после Люба заговорила:

– Леопардовое платье купила вчера.

Надежда закатила глаза, но тем не менее поинтересовалась:

– Облегающее?

– Ага, – довольно ответила Люба.

– Еще с подвязочками на разрезах. Ну просто отпад! К ним еще красные босоножки можно присмотреть. Одолжить тебе могу. Будешь своего Коленьку завлекать.

– Вот еще. Мы с ним вообще просто друзья.

– Какая может быть дружба между мужчиной и женщиной, Надя! В твоей умной книжке и то сказано, что мы, женщины и мужчины, притягиваемся друг к другу.

– Ты про книгу Андрея Бояркина? Так это он писал про наши биологические потребности, мол как у животных, но мы-то существа социальные и можем сдерживаться.

– Ай, да ну тебя! Вот показала бы мне этого своего Николая, я бы сразу поняла, кто он и что. А так, тьфу, ничего не поймешь!

– Нет у меня фотографий его. Только знаю, что журналистом работает и разведен он. Он рассказал, что застал свою жену с другим мужчиной и всё.

– Кошмар какой. Вот ты бы вместо того, чтобы книжки про расставания покупать и мучать себя лишний раз, лучше бы телевизор купила! Там как раз Андрей Бояркин недавно интервью давал со своей клиники, говорил что-то про Посла из Нидерландов, типа этот Барурер какой-то у него теперь на сеансы ходит.

– Пока мне не до телевизоров… Мне теперь надо этого Барурера принимать у себя в студии. Мне Николай записку передал в букете.

– Ну-ка дай взглянуть.

Люба взяла записку из рук подруги и прочла.

– А он-то откуда знает, что к тебе посол собрался?

– Он же журналист, может, по связям узнал, может, сам лично говорил с ним, пока у Андрея Бояркина интервью брал. Не знаю, но как хорошо, что предупредил. А то у меня, видишь, как не прибрано бывает после занятий.

– А почему именно к тебе едет посол?

– Наверное, Николай порекомендовал меня как знающего специалиста в живописи. Это, конечно, мое предположение, но как еще?

– Думаю, пока не увижу твоего Колю, ничего сказать не смогу. Правильно сделал, что предупредил, а то бы действительно бегала здесь перед послом с веником и тряпкой. И вообще, ты бы детишек-то к труду приучала тоже, а не только кисточкой по холсту водить.

– Это уж не моя обязанность им морали о чистоте читать, хотя сама я ненавижу, когда грязно.

Надежда сама не ожидала, что за их чаепитием пройдет столько времени – на часах половина седьмого. Через полчаса уедет последняя возможность добраться домой. К счастью, обе подруги хорошо приноровились к подобным ситуациям еще в студенческие годы, и минут через двадцать оказались уже на станции метро.

– Какие у вас планы на вечер, Андрей Владимирович? – поинтересовался Серебряков, входя в личный кабинет доктора.

Андрей стоял возле зеркала, висевшего напротив входной двери, и, не отвлекаясь от причесывания своих черных волос под идеальный градус, он отвечал:

– Открыть в себе Сократа и убрать всю дурь и гнусь.

– Вот это правильно! А то, вот, посмотрите.

Серебряков хлопнул большой пачкой писем по столу, а сам вытянулся, как струна.

– Сегодня опять получил столько благодарностей, хоть ушами ешь.

Андрей повернулся и сделал такую кислую мину, что Серебряков растерянно пояснил:

– Ну в смысле, опять пациентки достают.

Лучше бы он не говорил об этом, ибо Бояркин любил читать лекции и давать рекомендации не только своим пациентам, но и злоупотреблял такой возможностью, чтобы проделывать то же самое с коллегами и подчиненными.

– Садитесь, товарищ Серебряков. Нет, вы садитесь. Вы же пришли ко мне с письмами, а значит, пришли по делу. – Он посмотрел на ручные часы и улыбнулся. – У нас как раз есть время. Пациентов у нас не наблюдается. Я все ваше расписание знаю, поэтому оставайтесь у меня на обед.

Серебряков скрестил руки на груди, сел на стул напротив своего шефа и тяжело протяжно вздохнул, готовясь принимать нравоучение о том, что их профессиональный долг – лечить пациентов, а не влюблять их в себя. В чем был виноват товарищ Серебряков, если к нему сами приходили эти женщины под полтинник и возносили его на уровень своего Спасителя? Сам доктор Серебряков добр и отзывчив, выражался зачастую бытовыми фразами, чем выделялся на фоне своих коллег, которые применяли «уместные» изречения. Одна из пациенток наладила ходить к нему с гостинцами – а он и не против поесть вкусных пирогов с картошкой. Другая, ну совсем еще студентка, неправильно его поняла, когда он выразился, что ей нужно найти опору в жизни – и она без памяти нашла опору в нем. Теперь хотя бы у нее есть мотивация жить, а то если перестанет принимать антидепрессанты и надеяться на отношения с доктором, то окончательно сведет себя в могилу. Еще одна представительница прекрасного пола, потерявшая своего мужа (он разбился в аварии), пришла к доктору на второй сеанс и заявила: «Вы так похожи на моего мужа!». Это и принудило её к «благодарственному письму», которое в ряде других лежало на столе и своим видом показывало, какой эффект производит на своих пациенток доктор Серебряков.