Свет надежды
Шрифт:
Крепости не было. Вернее, не было ничего из того набора, который он привык считать крепостью. Была лишь стена, но и она не соответствовала своему названию. Скорее это было препятствие. Совершенно нелогичное, невероятное и непонятное.
«Интересно, как стучали в эту стену аборигены?» – невольно возник ехидный вопрос, едва Стан припомнил слова лесного хозяина. Ведь стучать было совершенно некуда. Препятствие казалось отражением раскинувшейся перед ним пустыни, и можно было бы сказать, будто его и вовсе нет, если бы оно не поднималось вертикально вверх почти на сотню метров. Но одновременно оно не было зеркалом, оно вообще не казалось твёрдым. И тем не менее туманом или мороком тоже не было. Вплотную подступивший к преграде Васт уже осторожно поковырял его и теперь рассматривал высыпавшуюся из ограждения кучку песка, торопливо раздуваемую непрекращающимся суховеем. А необычная стена потери этих горстей даже не заметила, свободно перетекавший сухой песок мгновенно заполнил крохотное углубление.
– Те, кто вернулся, – тихо предупредила анлезийца Инди, – говорили, что пробовали все одновременно копать в одном месте… и никому не удалось выкопать даже нишу под фиал с зельем.
– Я это слышал, – спокойно отозвался Васт, – но всегда хотел потрогать своими руками.
– Испытатель, – тихо фыркнул Стан, перемещая руку на тонкую талию Лийле. А подтянув девушку ближе, заглянул во встревоженные синие глаза и серьёзно пообещал: – Теперь я сам буду следить за твоим питанием.
– Но… – вспыхнула Лийлеза и попыталась отодвинуться, однако рука командира держала её так твёрдо и уверенно, словно он имел на это полное право.
– Не спорь. – Стан мимолётно коснулся губами её щеки и, выпрямившись, привычно скомандовал: – Чудик, почему я не слышу доклада?
– Чудик докладывает, – важно сообщил унс, выныривая из-под банданы Славы. – Весь отряд перешёл на новое место, чужих нет, опасности нет.
– Я перехожу в своё тело, – тихо сообщил командиру Гром и легко побежал в сторону шатра.
– Хорошо, – кивнул землянин, искоса наблюдая за ним.
Кто-то другой может и пожалел бы о такой замене в отряде, но не Стан. Ещё в лагере он переговорил с Громом и получил разрешение для Чудика на рассказ об основных особенностях вертов. И во время перелёта на хотомаре прослушал небольшую лекцию. Разумеется, командир не собирался ни с кем делиться полученными секретными сведениями, кроме клонов и матери с Вастом. Зато теперь знал точно, как много теряют мангуры, силой магии заставляя свою внешнюю оболочку менять контуры. Обоняние у них мгновенно становится в сотни раз слабее, теряется зоркость, быстрота, сила и видение аур. И хотя взамен они получают возможность разговаривать с людьми их несовершенным способом, никогда и ни один верт не согласится хоть на пять минут принять человеческий облик, если для этого нет очень веских причин. Да мангуры вообще давно отказались бы от тренировки этой возможности, если бы не одно её незаменимое достоинство. Смена облика пробуждает в организме особые силы, многократно усиливающие регенерацию.
И выбежавший из-за шатра зверь, без малейших следов ожогов или ран на чёрной, как смола, шкуре, как нельзя лучше подтверждал своим видом выгоду этого уменья.
– Ну и как мы туда попадём? – нетерпеливо оглянулась на Стана мать. – Ведь они даже не подозревают о нашем присутствии?
– У меня есть ключ, – успокоил её командир, – но я собираюсь дождаться следящего. Но чтобы не стоять под солнцем, сейчас установим шатры.
– Не нужно, – словно ниоткуда возник Юрейд, махнул рукой, отрясая одежду, и на путников повеяло запахом гари. – Сложите всё в тот шатёр и несите сюда Тина.
Мужчины почти бегом ринулись исполнять его указания, а вампир взглядом позвал Стана и направился к стене. Землянин немедленно направился к нему, и не подумав выпускать из рук талию Лийлезы, но она вдруг заартачилась. Сначала попыталась вывернуться, затем попробовала разжать пальцы крепко державшей её руки, потом и вовсе остановилась.
Стан тоже приостановился, но только на миг – внимательно взглянуть в побледневшее от возмущения лицо синеглазки. Рассмотрел сердито нахмуренные глаза, сжатые губы, яркие пятна румянца, вьющихся в её ауре фиолетовых змей и расстроенно вздохнул. Вот что за жизнь, совершенно нет времени на решение личных проблем! А затем рассмотрел огорчённый взгляд ма и неожиданно почувствовал себя обманутым и оскорблённым.
Всё же странные существа эти девушки! Сначала сама буквально вешалась ему на шею и слезами вынудила взять её в отряд, потом почти досуха выплеснула всю энергию, единолично решив снять с него болезненно-безответную любовь к Ади.
А когда он наконец поверил в её правоту и признал в ней свою единственную, вдруг непонятно с чего разозлилась и начинает какую-то странную борьбу. Причём как раз в тот момент, когда у него нет ни времени, ни возможности, чтобы остановиться и доходчиво объяснить ей, как обстоят дела. А ещё лучше доказать… хотя вот это он как раз может.
Командир на мгновение отпустил девушку и, едва она отшатнулась, ловко подхватил на руки. Повернулся и стене и пошагал вперёд, не обращая внимания на рассерженное шипение Лийле и попытки вырваться.
– Приложи сюда кольцо и запомни, там говорить сначала буду я, потом ты, – скомандовал вампир Стану и сурово глянул на девчонку, сидящую у него на руках. – Все остальные должны молчать. Мастера шуток и неточных слов не понимают.
Лийлеза сердито фыркнула и притихла, осознавая, как некстати всё случилось. Нужно было ей потерпеть ещё несколько дней… но накатила обида, и теперь уже ничего нельзя исправить.
Стан поставил девушку на ноги, поднял пальцем её лицо, так, чтобы заглянуть в синие глаза, и, не обращая внимания на уставившихся на них спутников, осторожно чмокнул в носик.
– Поговорим позже.
Глава 31
Почти минуту отряд затаив дыхание смотрел на командира, приложившего к стене песка руку с кольцом хозяина леса, и всем казалось, будто ничего не происходит.
Однако молчания не нарушали, а когда Стан предупреждающе поднял вверх свободную руку, подавая обычный знак готовности, и вовсе превратились в статуи.
И всё же никто не уловил момента, в который песчаная преграда вдруг расступилась, открывая узкое, округлое отверстие. Юрейд предусмотрительно придержал руку командира, запрещая её убирать, и первым прыгнул внутрь. Остальные залетали следом как стрелы, несообразительных в отряде не было. Васт с Тином на руках бросился в проём только после того, как проскочила Слава, крепко вцепившаяся в руку Лийлезы.
Мать пока не поняла, почему тихая и беззаветно влюблённая в её сына девочка вдруг начала вести себя как капризная сумасбродка, но догадывалась, что между этими двоими пробежала какая-то кошка. Причём очень чёрная, раз ситуация поменялась с точностью до наоборот. Теперь Стан, забыв про всех, кричит «Лийлеза» и, не выпуская ни на миг, таскает девчонку за собой, а она упирается и даже, кажется, готова спрятаться за чью-нибудь спину, совсем забыв, что это невозможно. Сын уже объяснял Славе про ауры.
И теперь она считала своим долгом помочь ему, пока Стан хоть на часок забыл про свою безответную любовь к Адистанне.
Командир заскочил в отверстие последним, отметив попутно невероятно малую ширину песчаного заслона, не превышающего всего нескольких сантиметров, и торопливо отдёрнул от него руку, всерьёз подозревая, что вполне может лишиться её, если промедлит хоть секунду. И тут же озадаченно застыл, рассмотрев, как хитро устроен этот песчаный занавес, казавшийся изнутри полупрозрачным. Можно было даже разглядеть шатёр Юрейда, оставшийся в двадцати метрах от стены.
«Выходит, мастера могут видеть всех, кто приходит к крепости?» – неприятно кольнуло мозг подозрение, и Стан поспешил отвернуться. Рано пока судить неизвестных ему существ, за последнее время парень убедился, как ошибочно иногда бывает первое впечатление.
Огромный купол, покрытый сотами отражающих небо зеркальных ячеек, и ровную полоску окаймляющей его дорожки из отполированного до блеска неизвестного камня он успел немного разглядеть, пока пропускал внутрь остальных, и теперь изучал его более пристально, пытаясь сообразить, нужно им входить внутрь или нет.