Чтение онлайн

Синтию порадовало, что кто-то на пиру не знает её и, что важнее, не знает её отца.

– Что ж, тогда приятно повстречаться, господин Лицни.

– Просто – Эйтерби, – пожилое лицо подёрнулось тенью сожаления. – Навряд ли меня можно считать господином.

– Лицни… – Синтия задумчиво опустила глаза, наморщив переносицу. – Вы знаете, кажется, я что-то о вас слышала. Вы не торгуете рыбой, случаем?

– Когда-то, – Эйтерби криво улыбнулся. – Вы слышали о Таргертской Резне?

Синтия посмотрела на эту улыбку с тревогой.

– Все о ней слышали. По крайней мере, в Коггвоте. Выродки учинили ночную бойню, и королевство озёрщиков пало. Так вы – беженец.

– Знаете, что забавно? – Эйтерби снял стакан с подноса проходившего мимо слуги. – Во время Таргертской Резни не погиб ни один человек. Я помню тот день. Как нельзя более отчётливо. Специалисты, облачённые в молочно-белое, убивали выродков. Это мы – виновны в том, что произошло. А теперь Таргертской Резнёй называют ночь, когда королевство было очищено от людей. Король Гемцек радушно принял меня, но больше имя Лицни не значит ничего. Мне остаётся надеяться, что нынешний владыка позволит мне остаться. К беженцам относятся с подозрением.

Синтия трагично усмехнулась.

– Поверьте, Эйтерби, не только к беженцам.

Появилась Дженнет с двумя бокалами в руках. И не одна появилась. С ней увязался Эйенват, двадцатишестилетний помощник её отца, носящий пёстро-бурый халат.

– Приятного вам вечера, госпожа Недсэм, – Эйтерби Лицни благодарно поклонился и оставил их, дабы не смущать. Впрочем, предшествующая компания нравилась Синтии куда больше.

– Синтия… – поприветствовал Эйенват, уставив на неё страждущие глаза. – Рад, что ты всё-таки здесь. Твой отец…

– Когда-нибудь наша беседа начнётся не со слов о моём отце, Эйенват? – Синтия забрала свой бокал у Дженнет, которая в свой черёд откровенно наслаждалась укромными взглядами гостей, облепившими её платье.

– Конечно. Не будем, – отцовский помощник давненько выказывал Синтии знаки внимания и всё же не получал ответного расположения. – Ты не прогуляешься со мной по саду?

Дженнет с удовольствием осталась на пиру. К тому же снаружи сделалось по-ночному прохладно, чересчур для её тонкого платья.

Яблоневый сад Королевского Дома представлял собой удручающую картину. Изъёденные листья пожухли. Последние прогнившие яблоки, покрытые следами плесени, валялись в сорных травах.

– Синтия… – больше всего Эйенват хотел прикоснуться к ней, хотя бы кончиками пальцев ощутить недоступное тепло. Они остановились в сени Королевской Яблони, шуршащей редкой бурой кроной. Покрытая лишайником кора отслаивалась, падала к корням. – Позволь мне утешить тебя. Я волнуюсь, как и твой отец.

– Сомневаюсь, что так, – слова Синтии прозвучали спокойно, и всё же Эйенват услышал ненависть, которую она заключила в них. – Вы оба – одержимые фанатики. Тебе нет дела до меня, ты – уверяешь себя в этом.

Эйенват подступил ближе.

– Как мне тебя убедить?

– Скажи, над чем вы работаете, – уголки губ Синтии скривились. – Моя мать бросила отца, бросила меня и… Я имею право знать, почему.

– Я… не могу, – Эйенват досадливо нахмурил брови. – Мастер Недсэм не потерпит, если…

– Тогда и я не потерплю твоих ухаживаний. Либо говори, либо уходи и не тревожь меня больше.

– Всё дело в ксоотах, – отчаяние в словах Эйенвата заставило Синтию помедлить. Она и раньше выспрашивала у него об отцовских экспериментах, правда, бесплодно. – Я всего лишь помогаю ему, большую часть своих замыслов он держит в секрете. Но к некоторым записям он меня всё-таки подпускал. Он щепетильно изучает Корневой мор. Ничего того, о чём бы тебе не было известно из досужих слухов. Но недавно его бормотания показались мне странными.

Синтия вскинула брови.

– Только недавно?

В Эйенвате говорило испуганное подозрение, он не заметил колкости.

– Я расслышал что-то про Ксоотову Немощь. Должно быть, это болезнь, каким-то образом связанная со смрадышами. За этим он тащит их в дом. Он следит за ними.

Пирующие затихли, когда в холл ввели короля, завёрнутого в облачение коричневых оттенков. Одни смотрели с неверием, другие с отвращением – по правде говоря, основания на то и у тех, и у других имелись. Разбухшее тело передвигалось вперевалку, поддерживаемое под руки Толкующим и новоиспечённой принцессой-дочерью.

Деллика, одетая в простое светлое платье, нисколько не походила на отца. В качестве единственного наследства от матери ей достались изящные черты, стройность и волосы цвета тёмной древесины.

Аренглав рухнул в кресло во главе стола, венчавшего пиршественную залу, как мешок, набитый испорченным зерном, и забормотал утробно и непонятно.

– Дорогие гости, – перевёл Толкующий возвышенно. – Владыка Аренглав приветствует вас на своём пиру. Ему радостно от того, что все вы пришли почтить его правление. Славься Аренглав, законный властитель Коггвота. Да будет его правление мудрым и сдержанным! – немногие поддержали произнесённые им слова. – Все, кто находится в этой зале – друзья королевства, – Элликот почтительно сложил руки на пояснице и поклонился гостям. – В связи с этим владыка Аренглав приготовил для вас дар в знак своей личной преданности и заботы.

Двое взмокших слуг вкатили в зал здоровенную пивную бочку с королевской печатью на крышке. Её содержимое с глухими звуками перекатывалось и громыхало.

Аренглав забухтел и запыхтел.

– Корневой мор не должен смущать нас, дорогие гости, – объяснил прозвучавшие бормотания Элликот. Прислужники установили бочку стоймя и опрокинули, отчего крышка с треском вылетела. На плиты выкатился светловолосый поживший мужчина худощавого телосложения, в потрёпанной одежде и с грязной тряпкой во рту. Старчески помутневшие глаза забегали и наконец замерли на тучном лице Аренглава. – В такое тревожное время мы не должны оставлять Коггвот на волю случая. Это недозволительно для подданных и тем более недозволительно – королю. Гемцек Сбежавший нарушил клятву, данную королевству, и оставил вас. Но владыка Аренглав уверяет, что больше подобного не произойдёт. Всех, кто вздумает покинуть Коггвот в свете последних событий, настигнет королевское правосудие.

В южной части Лекмерта проживали и вели дела в основном благопристойные горожане из благопристойных – не обязательно зажиточных – семейств. Их важные физиономии, как ни странно, не вызывали раздражения, от них становилось даже как-то спокойнее.

Захожие странники предпочитали останавливаться на здешнем постоялом дворе «Пчела и плотник», опираясь на приятные слухи касательно этого места. Также наряду с прочими здесь водились и гости из соседствующих королевств, и не всегда желанные, к слову, как те же выродки.

Отменная дверь плотницкой лавки, до сих пор отдающая смолой, отворилась с бережной лёгкостью. Мастер Корвик, шестидесяти лет, невысокий и худощавый, надел вежливую улыбку, кивнув вошедшим патрульным.

– По какому вы делу, господа? – поинтересовался он, стряхивая свежую стружку с пропитанной потом рубахи и заодно с прилавка.

– Корневой мор разрастается, – Ривлик угрюмо оглядел обтёсанные доски, сложенные у стен. Нерори, остановившийся поодаль, облегчённо откинул капюшон. – Люди теряют рассудок – у стражи прибавляется работы. Вы один трудитесь?