Свет погасших звезд. Они ушли в этот день
Шрифт:
В беседе с корреспондентом «Ъ» Арчил Гомиашвили сказал, что «Золотой Остап» задуман как клуб для солидных людей, имеющих возможность делать бизнес с чувством юмора и добрым сердцем…»
Буквально через несколько дней после этого события Гомиашвили вновь оказался в центре внимания средств массовой информации – на Фрунзенской набережной, 16, его ТОО открыло валютный магазин итальянской фирмы Romano.
В 1996–1997 годах клубный ресторан «Золотой Остап» был признан лучшим в Европе (конкурс был анонимный). Оба раза Гомиашвили лично вылетал за границу (в первый раз в Испанию, во второй – в Монако), где ему вручали специальную статуэтку международной премии Гран-при «Коммерческий престиж. Европа-96—97».
Между тем в начале следующего столетия Гомиашвили постепенно ушел от рестораторских дел, поскольку его начало всерьез беспокоить его здоровье. Врачи обнаружили у него рак легких, однако не стали ему об этом говорить, сославшись на другую болезнь. В 2004 году бывший актер уехал в Америку, где ему была сделана операция (от шеи до пят ему удалили 75 лимфатических узлов). Но она оказалась неудачной. После этого Гомиашвили объездил еще несколько стран (Англия, Швейцария, Латвия), пытаясь найти панацею от страшной болезни. Но везде врачи оказывались бессильны.
В апреле 2005 года Гомиашвили лег в Московский госпиталь имени Бурденко. Там ему сделали очередную операцию, и опять безуспешную. После этого Гомиашвили попросил перевести его в его любимую клинику – ЦКБ, надеясь, что там ему будет лучше. Увы… 31 мая наступила трагическая развязка. Вот как об этом рассказывает внучка Гомиашвили Настя:
«О смерти дедушки нам сообщили утром. Он умер в онкологической больнице. Мои родные каждый день дежурили у дедушки. Последнее время он никого не узнавал, ничего не говорил. Месяц назад ему вырезали две раковые опухоли. Вроде бы ему стало лучше. Но пошли метастазы. Рак почек, двенадцатиперстной кишки… Другие операции не стали делать – врачи сказали, что у него не выдержит сердце. Нам показалось, дедушка начал выздоравливать, общался с нами, верил, что поправится. Но потом ему стало хуже и хуже…»
Похоронили А. Гомиашвили на Троекуровском кладбище рядом с могилой другой звезды – Натальи Гундаревой.
Июнь
1 июня – Евгений МАТВЕЕВ
Это был истинно народный артист в высшем понимании этого слова. За долгие годы своей работы в кинематографе он переиграл множество ролей, среди которых были рабочие, крестьяне, военные, князья, цыгане и даже один будущий генеральный секретарь, однако за каждым из этих героев стояло народное начало. Между тем, совмещая актерство с режиссурой, этот мастер и здесь не изменял своим принципам: снимал истинно народное кино, нравившееся миллионам. И даже в трудные годы, когда некогда великая страна распалась и переживала смутные времена, этот художник снимал кино, которое помогало людям выжить и не потерять последние остатки надежды.
Евгений Матвеев родился 8 марта 1922 года в селе Новоукраинка Скадовского района Херсонской области. Его отец – Семен Калинович – в Гражданскую войну воевал на стороне красных, тогда его и занесло на Таврию. Там он и познакомился с матерью нашего героя – украинкой Надеждой Федоровной Коваленко. Однако сразу же после рождения сына отец бросил семью и уехал. Молодая женщина с ребенком на руках вернулась в родную деревню Чалбасы (ныне Виноградово), где жил ее отец. Далее послушаем рассказ Е. Матвеева: «Богомольный мой дедушка не простил маму за ослушание. Шутка ли: вышла замуж без благословения, за коммуниста и без венчания. Проклятия, унижения, оскорбления сыпались на мать с избытком. Мама гордо и достойно сносила все это только на людях, а наедине со мной где-то в закутке, приговаривая: „Дитятко ты мое!“ – плакала.
Мне кажется, слезы матери запеклись в моей детской душонке навсегда… Меня самого все называли байстрюк – незаконнорожденный. Дети со мной не играли…
В степном селе не было ни театра, ни радио, ни кино… Однако среди детворы и даже среди тетей и дядей я прослыл «чудачком». Частенько по просьбе односельчан показывал, как колхозный бугай ходит, как теленок тычется в вымя матери, как петух гоняется за курицей, как…
Одним словом: чалбащан-то я потешал, а самому невыносимо хотелось петь жалобные песни. А песен я знал много, и почему-то все с грустинкой…
Работать я начал с девяти мальчишеских лет. Работа всякая была: возил пахарям из села в поле в бочке воду, ездил с грабкой по жнивью, подбирая разбросанные валки соломы, водил лошадей по борозде, собирал колоски и пр., пр., что было под силу и не под силу.
На заработанные деньги купил себе балалайку. И началось треньканье. Вскоре из беспорядочных «брынь-брынь-брынь» стала прослушиваться мелодия…»
Прожив в селе несколько лет, Матвеев вместе с матерью переехал в город Цюрупинск. В школе, в которой он учился, существовал детский драмкружок, не оказаться в котором юный Женя, естественно, не мог. После школы поступил в театральную студию, а затем устроился статистом на сцене Херсонского театра. Получал там зарплату в 90 рублей, часть из которых шла на оплату угла в проходной комнате, который наш герой снимал у некой тети Симы Абрамович. Никаким комфортом в том углу не пахло.
В 1940 году в их городе проездом оказался знаменитый актер Николай Черкасов. Посмотрев игру молодых актеров Херсонского театра, он отметил среди них несколько человек, в том числе и Матвеева. Посоветовал им ехать в Киев к Александру Довженко. Кто-то из молодых воспринял эти слова как дежурные, но только не Матвеев. Он собрал вещи и отправился в столицу Украины. Эта поездка увенчалась успехом: его приняли в киноактерскую школу при Киевской киностудии. Тогда же он сыграл свою первую эпизодическую роль. Однако вскоре началась война.
В июле 1941 года Матвеев стал курсантом 1-го Тюменского пехотного училища. После шести месяцев учебы он получил свою первую военную должность – командир взвода. Было ему в ту пору всего 19 лет. В феврале 1944 года всем курсантам училища, не доучившимся до «лейтенантов», присвоили звание «сержантов» и отправили на фронт. Но наш герой (тогда он уже был в звании старшего лейтенанта) остался в училище ожидать нового пополнения. Промаявшись в безделье неделю, он написал на имя начальника училища полковника Акимова заявление (второе по счету) с просьбой отправить его на фронт. Но начальник заявление «завернул». «Будет приказ Верховного, разрешающий курсовым офицерам участвовать в бою, – отпустим», – сказал он Матвееву. Однако без дела нашего героя тоже не оставил. Дал ему задание позаниматься с четырьмя десятками профнепригодников – так называли курсантов, которых в силу разных причин (болезни, безграмотность и т. д.) должны были отчислить из училища.
Занятия шли уже несколько дней, когда внезапно в училище нагрянула высокая инспекция из Москвы во главе с генералом. В первый же день они решили проверить боеготовность подчиненных старшего лейтенанта Матвеева. Курсантам надлежало уничтожить пулемет противника, расположенный у дальней сосны. Однако ни один из курсантов справиться с этой задачей так и не смог. Они все делали из рук вон плохо. Генерал буквально метал громы и молнии. В конце концов, повернувшись к начальнику училища, он приказал: «Командира взвода за брак фронту – под трибунал! Остальных офицеров понизить в звании на одну ступень!» И с тем отбыл в сторону Тюмени.
К счастью для Матвеева, полковник Акимов оказался справедливым офицером. Вину с Матвеева он сумел снять, и дело в трибунал не попало. Иначе на фронт будущий народный артист попал бы в составе штрафного батальона.
В 1946 году произошли изменения в личной жизни нашего героя – он влюбился в молоденькую студентку музыкального училища в Тюмени Лиду. По ее же словам: «Я первая Женю приметила. Он руководил самодеятельностью военного училища в Тюмени, где служил. И сам тоже в самодеятельности участвовал. Вся Тюмень ходила смотреть эти представления. Так что первый раз я его увидела на сцене. Он играл Гитлера…»