Свет погасших звезд. Они ушли в этот день
Шрифт:
Даже в Театре-студии киноактера, где Ивашов проработал 30 лет, у него случились лишь две стоящие роли: Ставрогин в «Бесах» Ф. Достоевского и Автор в пьесе А. Блока «Здесь на синей земле».
С середины 80-х годов Ивашова и Светличную все реже приглашают сниматься в кино, и все свободное время они отдают семье. С. Светличная вспоминает:
«Когда младшему исполнилось десять лет, Володя стал брать его с собой на охоту. В нашем доме у каждого мужчины было по ружью. Всегда приезжали с добычей. Иногда Володя возвращался грустный из-за того, что не он, а кто-то из сыновей подстрелил кабана. На лося ходили тоже. Возвращение с охоты – это значит полный дом гостей, пельмени. Хоть я не сибирячка, но лепила по пятьсот штук пельменей. К этому никто не допускался. К нам гости шли и знали, что очень хлебосольный и веселый дом. Я люблю танцевать, муж пел. Володя сам прекрасно готовил. Он сервировал стол – я была у него подсобной – так красиво, что не хотелось разрушать эту красоту…»
В 90-е годы предложений сниматься нашим героям практически не поступало. А если это и происходило, то фильмы были откровенно бездарные, участие в которых было бы для них занятием постыдным. Как заявил сам В. Ивашов: «Сейчас в фильмах много грязи. После них хочется либо запить, либо повеситься. Несмотря на трагический финал „Баллады о солдате“, после его просмотра в зрителях происходило то, что в греческом театре называется катарсис – очищение. После него хотелось жить. Сегодняшнее кино ради эффекта готово пустить под откос все, что осталось в человеке доброго, радостного, святого…»
Последней работой Ивашова в кино стал фильм Александра Муратова «Рукопись», который вышел на экраны в 1991 году. Это была совместная советско-французская постановка по повести Л. Чуковской «Спуск на воду». Наш герой играл в нем главную роль. Больше в кино он не снимался. Зато ему пришлось, чтобы прокормить семью, сняться в двух рекламных роликах на телевидении. Это было насилие над собой, но Ивашов пошел на это.
В 1993 году в Театре-студии киноактера началась генеральная чистка. Новый руководитель театра – бывший парторг ГАИ – решил избавиться от «балласта» и уволил 180 актеров из 230 числившихся в труппе. В число «балласта» вошли такие актеры, как: Леонид Куравлев, Марина Ладынина, Николай Крючков и другие. Ивашов и Светличная ушли из театра добровольно. Чтобы обеспечивать семью, нужна была работа, и наш герой устроился строителем на стройку. Говорят, что, когда он в строительной робе ехал в метро на работу, многие люди узнавали его, и от этого ему было особенно неловко.
9 мая 1994 года Ивашов и Светличная обвенчались в Хамовнической церкви.
В 1995 году об Ивашове вспомнили его более благополучные коллеги и пригласили его на торжественное вручение высших кинематографических призов «Ника». Надев на себя казенный смокинг, наш герой отправился в Дом кино, с достоинством вручил призы победителям, а наутро вышел на стройку – грузить шифер и шлакоблоки.
В марте 1996 года работать ему пришлось особенно много – ему хотелось заработать достаточно денег на достойный подарок жене. Она вспоминает: «Последний год конфликты в семье начинались из-за пустяка. Он не подавал виду, но его убивала эта работа на стройке. Он нервничал из-за того, что уже не актер, срывался. Но если раньше Володя меня обижал – я дулась, капризничала. А в последнее время, когда он уходил, я его жалела. Когда он возвращался, открывал дверь – я встречала его улыбкой, обедом. Хотя он ждал, что я не буду с ним разговаривать…
В ту весну он очень плохо себя чувствовал, но я все думала, что это авитаминоз и тяжелая работа. И хотя на стройке его щадили, но все равно с его язвой это было недопустимо…»
Во время разгрузки очередной машины с шифером Ивашову внезапно стало плохо. Срочно вызвали врачей. Актер Евгений Жариков рассказывает: «Он надорвался, и у него открылось желудочно-кишечное кровотечение. Первая бригада врачей, которая делала ему операцию, оказалась элементарно нетрезвой, через несколько часов – повторная операция, а сердце не выдержало…»
Ивашов скончался в ночь на 23 марта в 1-й Городской больнице на 56-м году жизни.
Слово С. Светличной: «Я расплакалась, когда похоронила мужа, только спустя два месяца. А как натянутая была. Я бросила курить. Сорок дней не курила, не брала в рот спиртного. Это маленькая жертва, но с нее я начала свой путь к очищению. Я хотела все понять и ощутить на светлую голову. На 39-й день, 30 апреля, я проснулась и почувствовала, что в квартире что-то происходит. Меня обуяло чувство радости. Было пять часов утра, уже рассвело. Я лежала и думала, как рано светает, – Володя ликовал, когда даже на минуту прибавлялся день. Спать не хотелось. Я повернулась на правый бок, к окну. И вдруг почувствовала, что Володя здесь. Он обнял меня физически. Я хотела обернуться, но что-то остановило меня. И мы с ним поговорили. Я спросила: „Володя, ну как там?“ И он сказал, я запомнила это ясно: „Светка! Считай, что чемодан уже собран“. И потом он сказал еще: „Я пришел для того, чтобы сказать тебе, что я тебя очень люблю. И очень хочу, чтобы ты меня не забывала“. И я ему это обещала. И я помню эти объятия – так он обнимал, когда очень скучал. Я хотела еще что-то сказать, вдруг слышу, как наш сеттер Фил заметался радостно, хвостом машет – и я ему говорю: „Филушка, Володя был!“ Времени без пяти шесть. И я сказала сыну: „Олежка! Папа был“. И сын тоже подтвердил: „Он был у меня. Я почувствовал, как отец вошел ко мне в комнату“.
26 марта – Марис ЛИЕПА
Карьера этого выдающегося балетного танцора была поистине фантастической – она вместила в себя стремительный взлет, оглушительную славу, внезапное падение и раннюю смерть.
Марис Лиепа родился 27 июля 1936 года в Риге. Окончив Рижское, а затем Московское хореографические училища, он в 1956 году попал в труппу Музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко. В 1960 году стал солистом Большого театра. А через три года стал самым молодым преподавателем в Московском хореографическом училище. Вспоминает Б. Акимов: «В 1963 году педагог Елена Николаевна Сергиевская неожиданно объявляет нам, ученикам Московского хореографического училища, что последние два года наш класс будет вести Марис Лиепа. У нас – шок! Безумная мальчишеская радость смешивается с жутким волнением, почти страхом. Еще бы: сам Марис Лиепа! Премьер Большого театра, потрясающий танцовщик, красавец, любимец публики, кумир почти всех учеников!
Когда Марис Эдуардович впервые вошел к нам в класс, мы просто замерли. Его внешний вид, манера держаться, говорить – все так отличалось от наших педагогов! Во-первых, он был молодой (всего 27 лет!), а нас окружали в основном люди уже солидного возраста. Во-вторых, выглядел как настоящий иностранец, только что приехавший из какой-то далекой, неведомой и невообразимо прекрасной страны.
Его метод преподавания тоже разительно отличался от общепринятого. Все комбинации он сам нам показывал, и как артистично показывал! Это был целый спектакль, который мы каждый раз наблюдали, затаив дыхание. Любовались графичностью его танца, законченностью каждой позы, красотой жеста, безупречностью вытянутой стопы с острыми собранными пальцами (она напоминала мне карандаш с тонко отточенным грифелем). И нас он учил «прорисовывать» каждое движение, добиваясь максимальной четкости танца».
Как это ни парадоксально, но взлет и падение Лиепы произошли по вине одного человека – балетмейстера Юрия Григоровича. В 1964 году он пришел из Кировского театра в Большой и четыре года спустя поставил балет «Спартак» на музыку А. И. Хачатуряна. В роли Спартака был занят В. Васильев, на роль Красса первоначально был утвержден В. Левашев. Однако во время репетиций стало ясно, что молодой Васильев «забивает» своего более старшего коллегу, и вот тогда Григорович принял решение отдать роль Красса Лиепе. По словам все того же Б. Акимова:
«Спектакль сразу обрел второе дыхание: два антипода теперь стали равны по своей значительности, яркости, неповторимости! Между ними шла внутренняя яростная схватка, которая потрясала своей масштабностью. И Васильев, и Лиепа танцевали на пределе возможного в балете, на наших глазах творя непостижимое… Тогда все в театре поняли, что Григорович ставит выдающийся спектакль, и стали ждать премьеру с радостным предвкушением чего-то необыкновенного».
Премьера «Спартака» принесла его создателям фантастический успех. Это был настоящий триумф балетмейстера, артистов, советского балета! Где бы за границей ни гастролировал Большой театр, везде на «Спартака» ломились толпы восторженных поклонников. Учитывая все это, в 1970 году официальные власти приняли решение отметить спектакль самой высокой наградой в области искусства – Ленинской премией.
Что касается Лиепы, то он после этого поднялся на совершенно немыслимые высоты своей популярности. Поклонницы охотились за ним не только на родине, но и за ее пределами (в Париже они ночевали под окнами его гостиничного номера). Эта слава заставила обратить на молодого танцора внимание дочь генсека Галину Брежневу, которая в течение нескольких лет была любовницей Лиепы.
Между тем, как известно, успех кружит голову его обладателю и рождает на свет массу завистников. Не стал исключением и Лиепа. Он и до этого всегда отличался резкостью своих суждений, а взлетев на вершину успеха, и вовсе стал несдержан. Многие его поступки и высказывания Григоровичу откровенно не нравились. Завистники пользовались этим и делали все от них зависящее, чтобы натравить одного на другого. И они в этом преуспели. Уже через год после «Спартака» Григорович осуществил новую постановку – «Лебединое озеро», – но Лиепу в нее не взял (и это несмотря на то, что Принца Зигфрида тот танцевал с первых своих сезонов в Большом). Та же история произошла и с постановкой «Ивана Грозного». Такое положение вещей вызывало недоуменный ропот у публики, возмущение критики, но ситуация от этого не менялась. Григорович как мог игнорировал Лиепу, и если все-таки давал ему роль в новой постановке, то делал это без особого энтузиазма. По подсчетам все того же Б. Акимова, за последующие 15 лет своего пребывания в Большом Лиепа станцевал только четыре (!) новые партии – Вронского и Каренина в «Анне Карениной» М. Плисецкой, Н. Рыженко и В. Смирнова-Голованова, Принца Лимона в «Чиполлино» Г. Майорова и Солиста в балете В. Васильева «Эти чарующие звуки…».