Чтение онлайн

И все же без работы Лиепа в те годы не сидел. Он очень много снимался на телевидении, в кино. В 1975 году режиссер Вадим Дербенев снял фильм «Спартак» по одноименному балету. А на следующий год Лиепу удостоили звания народного артиста СССР. Напомню, что «народному» тогда было всего 30 лет!

Интересно отметить, что в те годы на балетной сцене еще не воцарился тип юноши с сомнительной сексуальной ориентацией и мнение Лиепы на этот счет было определенным: «Сколько ни заламывай танцовщик руки в любовном дуэте, сколько ни делай томную мину, но, если в этот момент он вместо балерины воображает для вдохновения определенные части тела своего приятеля, от публики этого не скроешь! Надоела мне эта балетная голубятня!»

Что касается личной жизни нашего героя, то к середине 70-х он успел дважды жениться: сначала на актрисе Театра имени Пушкина Маргарите Жигуновой (она известна по роли в фильме «Жестокость», а с Лиепой случай свел их в начале 60-х на съемках фильма «Илзе» в Риге), которая родила ему двух детей – мальчика Андриса (1962) и девочку Ильзе (1963), затем – на молодой балерине Нине Семизоровой, приехавшей в столицу из Киева.

Лиепа любил роскошь и очень гордился своей квартирой, где была собрана мебель времен Екатерины Второй. У многих людей, побывавших в ней, остались об этом самые восторженные воспоминания.

Тем временем в конце 70-х Большой театр понес первые серьезные потери: весной 1978 года из Парижа не вернулись Г. Вишневская и М. Ростропович, летом следующего года в США попросил политического убежища танцор А. Годунов. А в самом начале 80-х настала очередь нашего героя и других звезд прославленного театра.

28 марта 1982 года Лиепа в последний раз вышел на сцену Большого театра, чтобы исполнить отрывок из «Спартака» на концерте, посвященном работникам МВД. А через несколько месяцев после этого художественный совет театра (на самом деле Григорович) принял решение уволить Лиепу из театра. Причем он узнал об этом случайно, когда утром пришел в театр и увидел на доске объявлений приказ о собственном увольнении, а также двух балерин – М. Плисецкой и Е. Максимовой. Марис посчитал это чьей-то неудачной шуткой, пришел в театр, однако вахтеры его внутрь не пустили. Его – народного артиста СССР, отдавшего Большому театру более 20 лет жизни. И пришлось ему после этого одалживать у коллеги пропуск, чтобы тайком пробираться в театр и присутствовать на репетициях сына Андриса, который тогда готовился к конкурсу артистов балета.

Выброшенный из родного театра, Лиепа уехал на два года в Болгарию, где возглавил коллектив Софийской народной оперы. Однако двух лет ему вполне хватило, чтобы соскучиться по родине и вновь вернуться в Москву. Но здесь он оказался никому не нужен. И Лиепа впал в тяжелую депрессию. Из нее его не смогла вывести ни новая женитьба, ни рождение еще одного ребенка – дочери. В те дни он записал в своем дневнике такие строки: «Бесперспективность… Для чего ждать, жить, быть?.. Я сижу днями дома без дела и убиваю себя в надежде на прекрасную, легкую смерть во сне. Это единственное, о чем я могу мечтать теперь».

К сожалению, эта мечта прославленного актера вскоре сбылась. 26 марта 1989 года он скончался. Не выдержало сердце.

Разрешения на то, чтобы гроб с телом М. Лиепы был установлен в Большом театре, его друзьям пришлось добиваться ценой неимоверных усилий. Большую помощь в этом вопросе оказал председатель СТД Михаил Ульянов, который имел обширные связи среди тогдашних руководителей страны. В конце концов такое разрешение было получено. Тысячи людей пришли тогда к Большому театру, чтобы проститься с выдающимся танцором. Их число было столь велико, что панихида грозилась продолжаться до глубокой ночи. Поэтому пришлось ограничить доступ прощающихся и закончить панихиду.

Б. Акимов вспоминает: «Хоронили Мариса Лиепу на Ваганьковском кладбище. Неся гроб с его телом на высоко поднятых руках, мы с трудом протискивались между памятниками, могилами, оградами. И я подумал: „Господи, неужели такой великий танцовщик, слава и гордость Большого театра, не заслужил себе места на кладбище, к которому хотя бы можно нормально подойти?“

Могила М. Лиепы находится на 12-м участке Ваганьковского кладбища, рядом с могилой знаменитого балетмейстера А. Горского.

Эта актриса долгие годы входила в число звезд советского кинематографа, а после того как Советский Союз распался, сумела вполне органично вписаться и в новые времена. И хотя в новом российском кино она снималась мало, однако благодаря своему природному оптимизму и красоте продолжала оставаться в центре общественного внимания, давая многочисленные интервью, выступая по телевидению и посещая практически все кинематографические тусовки.

Клара Лучко родилась 1 июля 1925 года в Полтаве в бедной крестьянской семье. Ее отец – Степан Григорьевич – был родом из села Лучки (отсюда и фамилия – Лучко) и работал председателем совхоза. Мать – Анна Ивановна – тоже была на руководящей работе – возглавляла колхоз. По словам самой К. Лучко, «у мамы был прекрасный голос и даже прозвище такое – „серебряный голос“. В молодости она пела у нас в церкви вместе с Иваном Семеновичем Козловским, участвовала в самодеятельности. После революции были такие театры – актеры ходили по селам и играли украинскую классику. Видимо, от мамы мне передалась тяга к искусству, хотя сама она потом занималась воспитанием беспризорников и бросила театр».

В детстве, глядя на Клару, никто из знавших ее людей не мог предположить, что ей уготована судьба звезды советского экрана. По ее же словам, выглядела она очень нелепо и за длинную и нескладную фигуру носила среди сверстников обидное прозвище Жирафа.

Воспитанием девочки занималась ее тетя, строгая и неграмотная женщина. В школе К. Лучко училась хорошо и довольно прилежно. Тогда же, как и миллионы ее сверстников, увлеклась кинематографом. Любимой актрисой у нее была Тамара Макарова. И надо же было судьбе повернуть дело так, что через несколько лет именно Тамара Федоровна станет преподавателем у нашей героини. А произошло все, в общем-то, случайно.

После окончания школы в руки Лучко внезапно попала газета с объявлением о наборе студентов на первый курс ВГИКа. Она написала письмо в Москву с просьбой объяснить, что нужно для поступления в институт. Вскоре ей пришел ответ. Узнав, что их дочь собралась ехать «поступать на артистку», мать Клары поначалу была против этого решения. Ей хотелось, чтобы дочь стала врачом или юристом, но только не артисткой. Однако, видя настойчивость Клары, мать сдалась. Мнения отца спросить было нельзя – он был на фронте. Так в 1943 году Лучко оказалась в солнечной Алма-Ате, где тогда в эвакуации находился ВГИК.

Между тем Лучко приехала на экзамены не с пустыми руками – как и положено, она выучила басню, стихотворение и отрывок из популярной в те годы поэмы «Зоя». Однако прочитать их ей так и не довелось. Когда она вошла в кабинет и встала перед лицом экзаменационной комиссии, ее внезапно охватил панический страх, и она не смогла произнести ни единого слова. К счастью, ей на помощь пришел знаменитый педагог Б. Бибиков, возглавлявший приемную комиссию. Он не стал требовать от нее чтения обязательных стихотворений и басен, а попросил сыграть этюд, причем довольно необычный. «Представьте себе, что в речке тонет ваша любимая подруга. Что бы вы стали делать?» – произнес Бибиков и с любопытством взглянул на абитуриентку.

После этих слов оцепенение, охватившее Лучко, прошло, и девушка смело бросилась выполнять предложенное задание. Она так естественно заметалась «по берегу», так убедительно плакала и заламывала руки, что приемной комиссии ничего не оставалось, как поставить ей «отлично» и зачислить на первый курс – в мастерскую Сергея Герасимова и Тамары Макаровой.

Свою первую роль в кино Лучко сыграла на четвертом курсе – в фильме «Три встречи» она исполнила роль геолога Бэлы. С ролью она справилась неплохо и справедливо рассчитывала на дальнейшее продолжение своей творческой карьеры.