Чтение онлайн

Наступающая ночь окрасила длинные стены главного рынка в глубокие синие и серые цвета, а под арками в стенах уже таилась тьма. Лишь в дальнем левом от Азима и Комила углу и вторым от северо-западного прохода желтоватый свет, пробирающийся сквозь обставленное деревянной решёткой окно, еле отгонял тьму от арки.

— Там, видишь? — именно туда и указал Комил. — Это худжра твоего отца, прояснил он.

— «Я знаю», — хотел сказать Азим. Во время разговора по пути сюда Азим сделал вывод, что Комил самодоволен, насмешлив, слегка высокомерен и всегда фальшиво улыбается. Промолчав, он посмотрел в указанную сторону. У окна, скрытого в глубине арки, кто-то расхаживал туда-сюда и по осанке он не был похож на отца Азима. Значит, его отец не один в своём рабочем кабинете и его спутник явно нервничает. Должно быть что-то важное, подумал Азим, следуя за Комилом под купол.

Перед заходом солнца, вофи обходят базар, удостоверяются, что злоумышленников нет, докладываются начальнику рыночной стражи и уходят домой. На ночь остаются караульные — по одному под каждым куполом и двое внутри. Однако этим вечером под северо-западным куполом их было двое и один из них чем-то хвастался, то и дело заглядывая за вход.

— Рынок закрыт! — заявил стражник, слушавший хвастуна. Он стоял у колонны, возле ступеней. Он кивком позвал соратника и спустился к пришедшим молодым людям.

Стражник хвастун, который что-то высматривал внутри, неожиданно встрепенулся, услышав громкий голос, и рысью подбежал к соратнику. Его рука машинально ухватилась за рукоять сабли.

— Назовитесь! — потребовал он.

— Свои мы, свои, — широко улыбаясь, небрежно ответил Комил. — Эрадж, ты не узнал меня? Вы что такие хмурые? — спросил он, оглядев обоих вофи.

Несмотря на то, что стражники были чуть ли не в двое старше него, тон Комила был панибратским.

— Ах, это ты, — облегченно выдохнул Эрадж, убирая руку с сабли. — А товарищ твой кто? Выглядит знакомым… Зачем в поздний час на базар явились? — спросил он, с подозрением насупив брови.

— Это, — Комил с ребяческим почтением прижал правую руку к сердцу, а левой указал на своего спутника, — извольте представить, Азим ибн Аъзам. — Комил опустил руки и прошёл по ступеням под купол. — Нас сюда его отец позвал, — посерьёзнее добавил он.

— Нас не предупредили о вашем приходе, — сказал другой вофи.

— Тот самый? — одновременно с соратником проговорил Эрадж.

— Да, тот самый, — безучастно ответил Комил.

Он уже был у входа в базар, пока Азим с недоумением всё-ещё стоял у ступеней.

— Проходи, раз уж тебя отец позвал, — Мухсин 18 , другой стражник отступил в сторону. — Не стой как вкопанный.

Эрадж же со своим круглым восторженным лицом протянул Азиму руку.

— Так вот он каков, юноша, которому дали выбор? Я очень рад встретить тебя воочию, — заулыбался он, пожимая руку Азима.

Юноша хотел опустить руку, но Эрадж не отпускал. Он обнял Азима за плечо другой рукой и, не смолкая, повёл его ко входу на базар.

— Ну… сделал выбор? Ещё нет? Наверное, от девиц отбою нет, — в его голосе слышалась нотка зависти. — Или от их матерей? — усмехнулся он. — Бегают за тобой, да бы подлизаться, а?..

— Я как-то об этом ещё не думал, — с серьёзным голосом перебил Азим. Ему мало было Вомика, так теперь его этот вофи будет донимать. Он вытянул свою руку из крепкой руки Эраджа и вышел из его дружеского объятия.

— А что же не думал? Дела поважнее есть? — неугомонно продолжал Эрадж. — Ах, мне бы такой выбор? — замечтался он. — Так нет! — и тут же прервал себя. — Выдали мне троюродную сестру, которую я терпеть не мог, и живи с ней теперь. А она ворчит, как дышит, — пожаловался он, качая головой.

От его слов Азиму стало ясно, в чем заключалась зависть в голосе Эраджа. Так уж заведено в Ахоруне — на ком родители скажут, на той и женишься. Юноша не стал отвечать стражнику.

— Быстрее, — на облегчение Азима позвал Комил. — Твой отец уже заждался нас.

— Стражи без хлопот, господа, — с рукой у сердца пожелал Азим и пошёл за Комилом.

Мухсин, что стоял под куполом, поблагодарил его кивком, а вот Эрадж последовал за ними.

На стенах внутри рынка через каждые пятнадцать газов висели масляные лампы. Их света было недостаточно, чтобы осветить ларьки и лавки и, тем не менее, Комил заметил двух детей с метлой у лавки.

— Что тут делают дети?! — в недоумении спросил он.

— А-а, эти, — довольно протянул Эрадж. — Гадкие карманники. Сам поймал их, когда они пытались обчистить одну пожилую тётку, — с полной грудью похвастался он.

Комил в негодовании развёл руками и покосился на стражника.

— Они ведь дети, как-никак. Им пора домой.

— Отработают и пойдут, — буркнул Эрадж. — Я сам их отведу, да с родителями их хорошенько переговорю, — пригрозил он детям.

Азим поравнялся с Комилом и нашёл одного взглядом. Мальчик, лет десяти, с дерезовой 19 метлой больше его роста устало подметал за лавкой. При виде мальчика Азиму не стало его жалко. В какой-то момент, у него возникли осуждения. Неважно кто ты, за нарушение законов и порядков нужно отвечать. Этот мальчик и тот второй, его подельник по старше, который чуть дальше собирал мусор в грязный мешок, не исключение.

Карманники, так вам и по делам! Благо, вас не бросили в темницу, думал Азим, глядя на сорванцов.

— Ладно! — позвал Эрадж, не выдержав выжидательный взгляд Комила. — Идёмте, я отведу вас домой.

Он был одним из двух караульных, стороживших весь рынок в ночи. Он совершал обход и теперь должен был проверить стража у северо-восточного входа.

— Ждите там, я скоро к вам подойду, — он указал им на северо-восточный купол, а сам повернулся к Азиму. — Позволь, дать тебе совет, юноша. Когда бы ты не решился сделать выбор и кого бы ты не выбрал, — продолжил он, когда Азим повернулся к нему, — сделай это по любви, ибо только любовь стоит всей жизни. Без неё нет смысла всему.

— Я учту ваш совет, ака, — с почтением сказал Азим.

Когда Азим бывал на главном рынке днём, он не мог отвести глаз от его величия и красоты. И хотя ночь сейчас пожрала все его краски, рынок не стал менее привлекательным и даже выглядел таинственно. Вдоль стен те же остроконечные арки, скрывающие занавешенные лавки. Под тусклым светом луны на этих занавесках можно разглядеть узоры, олицетворяющие продаваемые товары. За ними днём продают одежду, обувь, украшения, вещи для хозяйства, а продовольствия продают на внутренней площади.

На этой внутренней площади в строгую колонну выстроились прилавки с проёмом посередине, чтобы можно было обслуживать покупателей с двух сторон. Прилавки были сделаны из тёмного камня, среди которых превалирует зелёный цвет.

— Каждый прилавок или какая-то его часть одолжена одному торговцу, и он платит с него одну тринадцатую с ежемесячной выручки, — пояснил Комил, заметив, как внимательно Азим рассматривает всё вокруг.

— «Я знаю», — про себя сказал Азим.