Чтение онлайн

Из давних времен на Навруз «Хафт-син» и «Хафт-шин» имели характер первенства — конкурса. Девушки и женщины испокон веков соревнуются за звание лучшей поварихи. Люди выбирали победительницу в разных номинациях: лучшее оформление дастархана, лучшее блюдо «Хафт-сина», лучшее блюдо «Хафт-шина» и, соответственно, лучшие напитки, и под «лучшим» подразумевается самое вкусное. Выбирали даже самый красиво расшитый дастархан. Победительницам тем же вечером султан вручал блюдце с проросшей пшеницей — всю из золота. А для поварихи, избранной лучше среди всех, султан вручал ещё и золотое болоабру.

После Зелёной хвори это стало делом блага и благотворения. Женщины перестали соревноваться между собой. Они готовят, чтобы сделать людям приятно. Всякий, кто желал попробовать то или иное блюдо, перед тем как закусить, тихо просят Всевышнего принять благодеяния этих женщин и воздать им вдвойне ради тех, кто низлёг от этой ужасной болезни, унёсшей десятки тысяч. Большую же часть приготовленных яств раздают семьям, потерявших вследствие этой чумы своих кормильцев.

В отличие от «Хафт-сина» и «Хафт-шина», «Хафт-зин» — это выставление на показ ручных изделий и украшений. Их названия не обязаны начинаться на «З». «Зин» от слова «Зинат» обозначает красоту и богатство. Часто на «Хафт-зин» ювелиры выставляют по семь золотых изделий, а с ними соревнуются мастера по дереву своей резьбой, украшенной золотом. Однако на поляне трапез этого не произойдёт. Ювелиры и резчики устроят «Хафт-зин» на основной части Ид-майдана, а тут девушки выставят свои изделия из цветов и бус.

Солнце было почти в зените, и первые изделия начали выносить.

Зарина прошла мимо одного стола, не обращая никакого внимания. Коричневые шатры — вот куда она шла, оглядываясь, идёт ли за ней сын.

На том конце поляны трапез стояли семь небольших бурых шатров с бахромой, длиной до земли. Внизу, длиной в один локоть, волокна бахромы были белого цвета, а остальная часть — зелёной. Они представляли собой ростки пшеницы. На лицевой стороне шатров вышивкой изображены блюдца с высоко проросшей травой пшеницы.

— Хочешь, показать сыну, как варят сумалак, невестка? — позвал Адхам.

Зарина в это время всё еще искала его глазами, и его голос облегчил ей задачу. Она повернулась в сторону деверя. Адхам сидел на ближнем конце длинной скамьи, поставленной недалеко от коричневых шатров. Зарина улыбнулась и прижала руку к сердцу в приветствии.

— С праздником Навруз, Адхам-ака, — поздравила она.

— Да благословит тебя Всевышний, — пожелал в ответ Адхам и, встав с места, покровительственно положил руку ей на плечо. — А где Азим?

— Вон он, идёт, — Зарина оглянулась и кивнула в сторону сына.

Азим отстал позади. Он загляделся на шатры и наряды девушек, выходящих или входящих в них. Сами девушки его не привлекали, хотя некоторые из них сами заглядывались на юношу. Они догадывались, кем является этот черноволосый и синеглазый юноша, и зачем сюда пришёл. Не заметив Зилолу среди этих красавиц, он не переставал думать о ней, медленно переставляя свои ноги, словно старая черепаха. Заметив же дядю Адхама, он будто оживился и подбежал к нему.

— Салом дядя! С праздником дядя! — Азим протянул и крепко сжал руку Адхама.

Тем временем, Зарина пошла дальше.

— «Хочу показать ему девушек. Уж больно он медлит со своим выбором», — ответ своему деверю она оставила в мыслях. Зарина оглядывала шатры и решала, из которого начать в первую очередь.

Адхам и Азим не спеша пошли за Зариной. Юноша склонился к уху дяди и тихо спросил:

— А султанзаде придёт на Ид-майдан?

Адхам с первого раза догадался, что Азим влюблён в султанзаде Зилолу, но не высказывал этого. При этом он пытался намекнуть племяннику, что султан-заде могут вступать в брак только между своими не единокровными родственниками, то есть, хеш-султанами, или другой правящей знатью. Но, кажется, парень его не слушал.

— Не сейчас, — ответил Адхам. — Они с отцом прибудут на Ид-майдан ближе к вечеру.

Это слегка расстроило Азима, но он не унывал, ведь праздник только начинается.

— Ты уже выбрал себе коня? — поинтересовался Адхам.

Он сделал это тихо, чтобы Зарина не услышала их разговор. Хоть у Адхама и Зарины был договор насчёт Азима, у них с юношей был и свой план на Навруз.

— Я думаю, взять одну из отцовских лошадей, — нерешительно ответил Азим.

— Да они оба старше меня! — громко возмутился Адхам, чем привлёк внимание окружающих.

Зарина была в двадцати шагах от них. Она оглянулась и с улыбкой на устах подозрительно прищурилась, видя, как Адхам что-то шепчет её сыну. Она решила вернуться к ним.

— Я так давно не была на приготовлении сумалака. Пошли сынок. Я покажу тебе, как его традиционно варят.

Зарина заговорщической улыбкой посмотрела на Адхама, взяла руку сына и повела за собой.

У каждого бурого шатра стояло по казану на подказанниках. В них со вчерашнего заката на среднем огне варится сумалак. У каждого казана одна женщина преклонного возраста объясняла семерым девушкам основы приготовления сумалака и его блага.

Перед шатрами девушки вывесили сюзане разных размеров, которые сами сшили в течение года. Некоторые повесили на стенах шатров, некоторые повесили на толстых верёвках, связанных на деревянных столбах. Резьба на этих столбах — труд их братьев, отцов или нанятых мастеров, если в семье девушки не было мужчин или же резьба не была их стезёй — изображала растительный и животный мотив. На всех сюзане наблюдаются растительные и цветочные узоры и орнаменты, вышитые, в основном, золотистой ниткой. У двадцати из сорока девяти сюзане полотна были одинакового цвета, что, естественно, побудило Азима на вопрос.

— Почему красных сюзане больше?

Адхам решил сам ответить, заключив, что такой вопрос мог смутить Зарину. Он вытянул руку перед грудью племянника и остановил его. Адхам хотел, чтобы его мать отошла чуть дальше, ибо Зарина действительно слегка покраснела и растерялась. Адхам кивнул ей, дав понять, что разберётся.

— В народе принято, что красный цвет — это цвет крови и невинности. Девушки, выходящие замуж после двадцати одного года, перед свадьбой шьют сюзане на гранатовом полотне. И словно плоды гранаты, красный цвет символизирует сладко-кислую спелость их девственности. А золотистая вышивка значит, что они будут хранить очаг также бережно и ревностно, как хранили свою невинность.

— «Перед свадьбой?» — озадачился Азим, начиная подозревать, зачем на самом деле его сюда привела мать.

Азим уже давно забыл, что на Навруз девушкам предоставляется традиционное исключение для замужества. Девушки, чьи родители ещё не выбрали для них жениха, или те, кто упорно отказывался вступать в брак с теми, кого для них выбирали (видите ли претендент им не понравился), просили разрешения у своих родителей на участие в мероприятии, известном как «Туй-сумалак»