Чтение онлайн

Внезапно девушка перестала сопротивляться, и тянувшая ее за талию Евгения чуть не упала навзничь. Потом Яна быстро обернулась и, не давая опомниться, обхватила ее обеими руками за бедра и крепко прижала к себе резким, почти грубым движением. Но увидев – так непривычно близко – это усталое прекрасное лицо и растерянность в зеленых глазах, тут же почувствовала, что ее злость мгновенно сгорела, оставив от себя лишь горстку пепла, из которой в тот же миг вырос цветок сумасшедшей нежности.

– Ты такая красивая, – бездумно прошептала Яна, перемещая свои руки на талию Евгении, а потом на ее плечи, волосы и в завершение этого небольшого путешествия осторожно проводя кончиками больших пальцев по ее скулам.

Девушка во время этого исследования продолжала сохранять полную неподвижность, только шире распахивая глаза, и Яна все пристальнее вглядывалась в эту колдовскую зелень, не замечая слез, вновь повисших на кончиках ее собственных ресниц.

– Твои глаза… они как абсент, – прошептала Яна в миллиметре от губ Евгении и прикрыла веки, не в силах больше выносить этот гипнотизирующий взгляд.

«Почему она ничего не делает? О, черт, почему не ударит меня, не оттолкнет, не переведет все в шутку? Почему она так прекрасна? Почему я так хочу, но так боюсь коснуться этих губ, словно раньше никого не целовала?…» Поток «почему», казавшийся девушке неисчерпаемым, иссяк, едва она почувствовала короткое нерешительное прикосновение чужих губ к собственным полуоткрытым губам. Яна судорожно вздохнула и снова зачарованно посмотрела в расширенные зрачки изумрудных глаз. Их выражение было невозможно прочитать: чертовщинку сменяла нежность, а ее – сомнение, но потом в них возникало что-то и вовсе необъяснимое, то, что задевало в Яне чувства невероятной глубины и от чего ей безотчетно хотелось плакать.

Евгения провела костяшками пальцев по щеке дрожащей девушки, и вновь поцеловала ее – все еще нежно, бережно, но затем все более настойчиво, требуя ответа. Абсентовое послевкусие на их языках сводило Яну с ума, но все же она оторвалась от дивных сладковато-горьких губ и первой сделала шаг к постели, потянув за собой зеленоглазую девушку. Та поддалась, но, когда они упали на разостланные простыни и продолжили увлеченно целоваться, при всем сумасшествии момента, вещи снова обрели привычные места: обеим сразу стало понятно, что Евгения, наконец, вернула себе привычную инициативу, и Яне оставалось лишь следовать за нею… и за своими собственными безумными желаниями.

Кажется, где-то хлопнула дверь. Но это было или очень далеко, или вообще только почудилось, поэтому лодочка сна, чуть покачиваясь, продолжила нести Яну дальше вдоль освещенных солнцем изумрудных берегов. Раздавшийся скрип и звук шагов еще больше закачал эту лодочку, и девушка неосознанно улыбнулась, балансируя на приятной грани сна и пробуждения. Но через какое-то время шаги послышались совсем близко, дверь медленно, с противным, разрывающим в клочья остатки утреннего сна, скрипом, распахнулась, и Яна открыла глаза, чуть приподнимая голову с подушки. Она тут же снова их закрыла, потом открыла, потрясла головой, но это не помогло изменить увиденное: через порог спальни, немного нелепо, ползком, перелезал огромный медведь с низко опущенной мордой.

Взвизгнув, Яна мгновенно выхватила из-под головы подушку и запустила ею в нежданного гостя. Послышалось странное рычание, но, после секундной задержки, неуклюжее наступление продолжилось. Девушка, не в силах оторвать взгляда от опущенной головы с приглаженными ушами, не глядя потянулась к столику и судорожно сжала первый попавший в руку твердый предмет. «Бутылка… жаль, что пустая», – успела подумать Яна, с максимальным усилием посылая ее в морду вновь зарычавшего зверя.

Ее действие привело к неожиданному эффекту: рычание перешло в тонкое поскуливание, затем медведь очень отчетливо сказал «Ай!» и завалился на бок, при этом теряя шкуру.

– Какого дьявола ты вытворяешь?! – воскликнула Яна, заметив, к своему негодованию, под свалявшейся шкурой знакомый полосатый свитер и рыжие вихры.

– А ты что вытворяешь? У меня эта шишка теперь месяц не заживет, – Панин держался за голову, все еще лежа на боку и болезненно закатывая глаза.

– Так тебе и надо! После встречи с настоящим медведем… после грозы и всех этих ужасов… еще и ты… – девушка осуждающе качала головой, не испытывая ни капли сочувствия к шутнику. – Я думала, ты мне друг, но, видимо, ошибалась, – сухо закончила она.

Сергей поднял голову и испуганно посмотрел на нее.

– Ян, не сердись, я думал, вы сразу поймете, что медведь ненастоящий… Смотри, да у него прямо на морде огромные стежки красными нитками, видишь?

Девушка чуть вздрогнула, услышав близко – почти у своего уха – голос Евгении.

– Сереж, а ты где этого мишку взял?

Она спросила это ласково, но хорошо знавший ее Панин отчего-то совсем сник и еле слышно ответил:

– В соседней спальне… у камина.

– А теперь представь, у скольких пар был романтик на этой медвежьей шкуре… хм… у камина.

Сергей пару секунд потрясенно смотрел на нее, а потом с омерзением отбросил подальше от себя шкуру и неуверенно привстал с пола на коленках, вытирая ладони о джинсы.

– Нет-нет, будь добр, верни ее на место, – приказала Яна, заметив, что Панин, так и не поднимаясь с коленок, озирается в поисках пути к отступлению, и потом с нескрываемым злорадством наблюдала за его унылой физиономией, когда Сергей, не поднимая глаз, выходил вместе со шкурой из комнаты.

– Как ты?

Услышав вопрос, девушка впервые за утро повернулась к Евгении. Та пристально рассматривала трещину на потолке, заложив одну руку за голову. Яна прислушалась к себе и неуверенно ответила:

– А знаешь, хорошо. Голова, как ни странно, не болит. И вообще ничего не болит… Только… кажется, я плоховато помню вчерашний вечер… например, как разделась и легла спать. – Яна помолчала, пытаясь сосредоточиться, но изрядный кусок вечера словно был стерт из памяти огромным зеленым ластиком. – Надеюсь, я не буянила? И не орала матросских песен?

– Нет, – Евгения загадочно усмехнулась и стала выбираться из постели.

Девушка, сильно озадаченная своей алкогольной амнезией, машинально наблюдала за тем, как ее босс расчесывает растрепанные волосы, как выбирает из груды сваленных в угол вещей свою одежду, и чувствовала, что могла забыть что-то важное.

Евгения, тем временем, оделась, подобрала с пола брошенную бутылку и подошла, чтобы поставить ее на стол.

– Что это? – спросила Яна, когда поверхности стола и бутылки почти соприкоснулись.

– Где? – Евгения повернулась к ней, замерев с бутылкой в руках.

– Поставь и повернись, – сказала помощник, приподнимаясь в кровати. – Вот здесь.

Евгения, наконец, рассталась с бутылкой и странно вздохнула, когда пальцы девушки коснулись ее кожи чуть ниже ключицы. Она подошла к зеркалу, потом, ни слова не говоря, снова вернулась к груде одежды и начала что-то сосредоточенно в ней искать. Яна с возрастающим недоумением наблюдала, как она стягивает в себя свитер и меняет его на водолазку, а потом снова возвращается в угол комнаты и продолжает копаться в куче вещей.

– Держи. Тебе должно подойти.

Девушка растерянно смотрела на синюю мужскую рубашку, которую протягивала ей Евгения, и ничего не понимала.

– Она, конечно, красивее вчерашней клетчатой, но, может, оставим хозяину пару чистых вещей? – робко возразила Яна.

– У клетчатой нет двух верхних пуговиц. Или трех. Поэтому придется еще немного злоупотребить гостеприимством. Не волнуйся, я оплачу хозяину весь ущерб.

Яна хлопала ресницами, но Евгения, видимо, не была намерена ничего пояснять.