Чтение онлайн

– Подожди… У меня там что, тоже… м-м… красные пятна?

Евгения молчала, отведя взгляд в сторону, поэтому девушка выпрыгнула из постели и подбежала к зеркалу.

– Ничего себе, – выдохнула она. – А что случилось? Комары? И почему мы не закрыли окно? Зачем мы его вообще открыли?

– Одевайся. Я пойду вниз, – сказала Евгения и вышла из комнаты.

Яна снова присела на диван и зажмурилась, прижав пальцы к вискам. Но все ее попытки восстановить события вчерашнего вечера вызвали только колыхание зеленого тумана, в котором девушка рассмотрела еще чьи-то сияющие глаза и услышала, как кто-то несколько раз подряд назвал ее имя.

Когда она спустилась по скрипящей винтовой лестнице на первый этаж, за круглым столом уже расположились Карпов, Евгения, Панин и еще какой-то неизвестный, заросший бородой тип в болотных сапогах. Алекс застрял у холодильника, видимо, силой мысли пытаясь материализовать в нем что-то более существенное, кроме печенья и яблок.

Яна быстро умылась и успела разделить скудный завтрак с коллегами. Мужик в болотных сапогах к тому времени уже вышел на улицу. Им оказался не хозяин дома, как подумала сначала девушка, а вчерашний спасатель дядя Федя, кроме лодки, обладающий к тому же поистине бесценным для лесных дорог уазиком-«буханкой» – на нем они с Паниным и приехали из деревни за отбившимися «световцами».

– Ну что, будем собираться? – предложил голодный Алекс.

– Еще пять минут, – пробормотал Карпов, допивая чай и с сожалением посматривая на стоящую рядом пустую банку из-под варенья.

Панин промолчал, опасливо косясь на девушек. Здоровенная шишка уже проступала на его лбу, и он то и дело касался ее, безуспешно пытаясь прикрыть короткими волосами.

Евгения поднялась из-за стола, и помощник поспешила ее догнать. Яне было не по себе от подозрения, что она могла наговорить накануне лишнего и к тому же напрочь забыть об этом. Они вышли на крыльцо. Дядя Федя возился в машине, расположенной за забором, похоже, чистил и готовил салон для своих пассажиров. На травинках, окаймлявших дорожку, еще блестела роса, а воздух источал неповторимую утреннюю свежесть и аромат хвои. Яна с наслаждением сделала несколько глубоких вдохов, украдкой посматривая на своего босса. Все-таки Евгения казалась ей сегодня немного странной, непривычно тихой. Вот и сейчас она помалкивала, рассматривая красиво уложенную поленницу.

– Я точно вчера не буянила? Может, ругалась как сапожник? – осторожно спросила Яна. – Обычно я не пью в таких количествах, поэтому даже не представляю, как это могло повлиять на меня.

Евгения отрицательно покачала головой, все с той же загадочной усмешкой.

– Тогда скажи, что я сделала, что ты и смотреть на меня не хочешь? – напрямую спросила ее помощник.

– Я смотрю, – возразила Евгения и действительно пару секунд смотрела ей в глаза.

Яна почти задохнулась от необычности своего ощущения после этого взгляда. В нем скользила неосознаваемая ею до сих пор глубина, и промелькнуло что-то еще, пока не очень понятное, но взволновавшее ее.

– Так ты вообще ничего не помнишь? – поинтересовалась Евгения, снова отворачиваясь.

– Помню, что пили абсент… Я рассказала тебе о своем… о… «правде». Да, кстати, а ты мне – нет! Или я забыла? – спохватилась девушка.

– Пока нет, но расскажу, – кивнула Евгения. – Помнишь что-нибудь еще?

– Последнее, что я помню – ты мне хотела предложить… не помню, что именно, или ты не сказала, – нахмурясь, старательно вспоминала Яна и удивленно посмотрела на Евгению, услышав ее короткий смешок.

– Ну… в общем, да, – сказала та, усмехаясь.

– Так что ты мне хотела предложить?

– Я думаю, нам стоит отложить этот разговор… еще на какое-то время. После того, что у нас было этой ночью, ты можешь неправильно воспринять мое предложение.

Яна смотрела на усмехающуюся Евгению, и удивление в ее глазах на короткое время сменилось осознанием, а оно – еще большим удивлением.

– А что у нас было? Подожди… Это что, я тебя… ну, так, что следы? – она почувствовала что краснеет. – Ах вот почему губы так болят… Но постой, тогда получается, что это ты меня… – девушка замолчала, еще не в силах поверить, что ее догадка верна и, самое главное, что она ничегошеньки не помнит о случившемся.

– Ага, – весело ответила Евгения.

– Но я же абсолютно ничего не помню… – с досадой сказала Яна. – Ну, и как я? О, лучше не отвечай… Вот черт…

Евгения уже открыто смеялась над окончательно смутившимся помощником. «Эту женщину забавляют очень странные вещи… Знай я об этом раньше, анекдоты как способ ее рассмешить отпали бы еще в полуфинале», – подумала девушка, продолжая испытывать досаду и на Евгению, которая все еще слегка улыбалась, и на себя.

– Ян, только не надо делать из всего трагедию. Был длинный изматывающий день… Мы выпили, расчувствовались… наверное, обе чувствовали себя одиноко, – Евгения больше не смеялась и, видимо, тщательно подбирала слова, внимательно глядя на помощника. – Это ведь не помешает нам быть друзьями?

– Конечно, – не раздумывая, ответила Яна.

И лишь сказав это, она осознала, что нечаянно добилась поставленной Егором задачи, что Ольховская, то ли из-за ее пьяных откровений, то ли из-за этой ночи или предшествующему ей дню, на самом деле считает ее своим другом. «Мы стали ближе, и неважно, каким способом. Главное, что теперь она доверяет мне», – подумала девушка и, наконец, тоже улыбнулась.

Яна выруливала из двора, аккуратно маневрируя между огромными джипами. Чтобы объехать последний, вставший во второй ряд и перегородивший дорогу, ей пришлось сложить зеркала и продвигаться вперед по сантиметру. Но это ее ни капельки не раздражало, скорее наоборот: водительский антиталант жены отставного генерала с третьего этажа давно был предметом насмешек автолюбителей всего дома.

Девушка задержалась на выезде, пережидая, пока отъедет от остановки огромный автобус. Она засмотрелась на семью с кудрявым малышом лет пяти, который бежал вприпрыжку, еле сдерживаемый рукой отца, и улыбнулась, по-доброму позавидовав его энергии. Ей самой, чтобы окончательно проснуться, по-прежнему требовалась чашка кофе, приготовленного умелыми руками секретаря. Яна ехала на работу, продолжая улыбаться.

Разговор с Юлей… Помощник заготовила длинное объяснение, но оно ей не пригодилось. В понедельник, когда активно отдохнувшие «световцы» снова влились в трудовые будни, рыжеволосая девушка необычайно рано принесла кофе в ее кабинет. Яна осторожно поинтересовалась, не входит ли в рецепт сегодняшнего напитка стрихнин, и удивилась, услышав в ответ горький всхлип секретаря. Через секунду рыдающая в три ручья Юля повисла у нее на шее. «Мне так жаль… я все неправильно поняла… ты никогда бы не могла так поступить с Паниным и Элей… я перепугалась, когда вы с Евгенией пропали… у тебя очень болит от моего удара, ты сможешь меня простить?» – причитала она, шмыгая носом и продолжая обнимать изумленную девушку так крепко, что та невольно скрипнула зубами, вновь ощутив отголосок боли в сдавленных ребрах, и мгновенно простила Юле необоснованные подозрения.

На первую после бурных выходных встречу с Евгенией Яна отправилась с некоторой опаской, но ее чувства неловкости хватило лишь на минуту. Ольховская вела себя просто и дружелюбно – словом, так, будто между ними ничего не произошло, и это вполне устроило Яну.

Девушка остановилась на светофоре, удивившись непривычно большому для раннего часа количеству автомобилей. Впереди оказалась авария, и Яна долго объезжала пробку, с трудом протискиваясь между автобусами и грузовиками. Она успела на работу вовремя и, выходя из «нисана», подумала, что в маленьком автомобиле есть свои плюсы. «Надо будет найти время и закрасить царапины на дверце», – решила девушка.

Яна радостно осмотрела свое отражение в зеркальной стене лифта и даже подмигнула ему, прежде чем выйти. Отросшие светлые у корней волосы переходили в мелирование с преобладанием таких же светлых тонов – девушка снова превращалась в блондинку. «Месяца через три концы отрастут, и я буду такой же, как весной», – от этой мысли ей захотелось пробежать по коридору вприпрыжку, как малышу, которого она видела утром. Ее стремительный разбег приостановил Карпов, выходящий из своего кабинета.

– Ты сегодня поедешь в правительство? – спросил он ее с видом заговорщика.