Чтение онлайн

— У Яги была Сила. Откуда она у нее, если не от вас?

— Она могла быть любовницей-фамильяром кого-то из даркосов. Может, ее господин погиб, вот она и подалась на болота.

— Маловероятно. Такая связь даркоса с женщиной предполагает наличие сильных чувств с обеих сторон, даже если до гона еще далеко. Среди фамильяров, переживших смерть господина, не бывает женщин, они умирают сразу.

— Смерть от любви, я что-то слышала об этом, — кивнула она.

— Можно и так сказать, — сухо ответил я. После всех тех поединков, через которые я прошел в молодости, мне пришлось сжечь немало женских тел любовниц-фамильяров моих проигравших соперников. Потому я и не заводил Кровных связей с женщинами.

Я вернул перстень в мешочек и спрятал в карман, не место ему рядом с артефактами Странника. "Ветку Отца" и Щит положил в сундучок, закрыл крышку и запечатал собственным заклятием. Подарю Алисе, когда верну ее. Все-таки там вещи ее отца. Подхватив чемоданчик-косметичку подмышку, я взял Аллу за руку и потащил из комнаты.

— Куда мы? — недоуменно спросила она.

— Идем в каюту Тэтсуя, там поуютней.

— А Мирослава? — она обернулась к трупу советницы.

— Пусть пока полежит здесь. Когда прибудем в Шанхай, я организую ее доставку в Лондон. Моргана обрадуется такому подарку.

— Отдайте ее мне, лорд Тарквин.

— Зачем?

— Это все, что осталось от моего прошлого. Тело Царицы беззаконий — точка в моей истории мести. Я сама хочу о нем позаботиться, когда буду готова перевернуть эту страницу своей жизни.

— Оно твое.

Мне было все равно, кто сожжет труп старой интриганки: Полонская или Совет. Главное, не оставлять его людям. В наше время простое вскрытие может выявить аномалию, отличающую их от простых смертных.

Согласно Покрову тела видящих кремировались. Прах развеивался по ветру, бросался в воду, удобрял растения — зависело то обычаев Ветви, к которой принадлежала покойная. Целительницы, например, добавляли его в свои мази и эликсиры. Кремация в политику Покрова была введена триста лет назад, когда медицина стала активно практиковать вскрытия. Раньше видящие хоронили своих усопших в склепах, пещерах, семейных усыпальницах. Если ведьма умирала вдали от семьи, где-нибудь в глуши, то так и оставалась не похороненной. Трупы видящих не разлагались и пахли цветами. С годами они превращались в некое подобие статуй. Когда люди натыкались на нетленные останки красавицы где-нибудь в лесу, пещере, заброшенном замке — начинали сочинять всякие небылицы, вроде "Спящей красавицы" или "Белоснежки". Только разбудить такую мертвую "царевну" поцелуем не смог бы ни один царевич. Христиане считали их тела святыми — хранили в монастырях. Наука рассматривала подобную нетленность, как генетическое заболевание или мутацию. В некотором роде так и было: разница между ДНК человека и видящей была в разы больше той, что отличала людей от неандертальцев.

Покинув каюту советницы, я поставил на дверной проем заклятие Отвода глаз. Оно создавало иллюзию закрытой двери, точной копии своих соседок. Не хотелось мне, чтобы кто-то из команды увидел труп Мирославы. Один покойник на борту — куда ни шло, два — уже ЧП.

^

— Раздевайся, — приказал Квинт, захлопнув за собой дверь каюты Тэтсуя.

— Зачем? — удивилась я.

— Что бы лучше видеть тебя, дитя моё, — с сарказмом ответил он, загородив собой дверь.

— Не хочу, — я отшатнулась, едва не споткнувшись. — Что вам нужно?

— Еще не догадалась? — он надвигался, я отступала вглубь каюты.

Неужели это даркосский гон? Я не хотела в это верить, разум упорно отвергал действительность. Сейчас Квинт рассмеется и скажет, что это просто глупая шутка и ничего более.

— Видишь ли, если я начну срывать с тебя одежду — у тебя могут возникнуть неприятные ощущения, — дело принимало серьезный оборот, он не шутил и не играл со мной.

— Послушайте, лорд Тарквин, вы только что сами подарили мне тысячу лет жизни, заставив Мирославу передать Силу. Зачем же отбирать ее теперь?

— На то есть причины. Сейчас ты не уступаешь по Силе Ольге, а значит, подходишь на роль матери моего будущего отпрыска.

— Почему вы не взяли Мирославу? Она была сильнее.

— Она была советницей, а ты нет. К тому же мне не нужен сын от женщины, которая ненавидела меня всеми фибрами своей души, да еще и рвалась к мировому господству.

— Почему я? Возьмите Клементину, она тоже не уступает Ольге.

— Я так и хотел. Тебя же планировал отдать брату, в качестве платы за пребывание на его территории. Таково было условие Лонга, у него, знаешь ли, тоже гон. Но тебя не оказалось в городе, пришлось взять Антонию.

— Что!? Вы отдали Лонгвею мою дочь? — я уже кричала.

— Она это заслужила. Ведь именно из-за ее доноса Мирослава отдала Неженскую Тэтсуя. Теперь договор между мной и Древом нарушен. Советница за это уже заплатила, настала пора платить Антонии и тебе. Судьбу не обмануть.

— Я была втянута в заговор помимо воли?

— Охотно верю, но мне сейчас не до поисков Клементины. Да и невинной овечкой тебя не назовешь. Ты убила Надежду Белову.

— По приказу советницы, но вы правы, в этом я виновата перед Алисой. Так пусть она меня и накажет.

— Тебя накажу я, — он подошел ко мне вплотную, но схватить не пытался.

Я отскочила и шлепнулась прямо на кровать, занимавшую большую часть каюты.

— Вы же поклялись, что не убьете меня, — я отползала от него вглубь кровати.

— Тебя убью не я, а наш сын. Формально моя клятва нарушена не будет, — он неторопливо расстегивал пуговицы на рубашке.

Моя спина уперлась в спинку кровати — отступать дальше было некуда. Он разделся и лег подле меня. Я хотела отодвинуться — он удержал. Вот и все — мое никчемное существование подошло к концу, и именно тогда, когда я удовлетворила свою жажду мести, причем благодаря ему. У меня появилась надежда, желание жить дальше, появилась и исчезла.

— Разденься, — в его голосе было столько меда, столько соблазна. Дыхание отдавало жаром, руки были горячими. — Одежда будет только мешать.

Я почувствовала, что возбуждаюсь. Пальцы сами дернули вниз молнию на пайте. Он, едва касаясь, поцеловал меня в губы — так сладко. Его поцелуй был полон Силы. Я вдруг поняла, что он хочет разделить ее со мной. Какой невероятный соблазн. Тело предавало разум — я уже сгорала от желания. Пальцы путались в пуговицах и молниях, он помогал. Его прикосновения, такие нежные и легкие, доводили меня до предела, заставляли требовать большего. Я уже извивалась в его руках от нетерпения.

— Тише, красавица, — жарко шептал он, прикусывая мне мочку уха, словно знал, что это сводит меня с ума. — Все будет, я обещаю. Не торопись, времени у нас много.

Он дразнил меня, доводя ласками до грани и отступая. Его прикосновения стали настойчивей, поцелуи глубже.

— Возьми меня, Квинт, — я уже умоляла. — Я больше не могу это вынести.

Когда он вошел в меня — я испытала такой оргазм, какого у меня еще не было. А я не монашка и не затворница, любовников меняла как перчатки, даже в оргиях участвовала по молодости. Тело дрожало, из глаз лились слезы, я вообще себя больше не контролировала.

— Это только начало, красавица, — пообещал он с чувственной хрипотцой в голосе, не обманул.