Чтение онлайн

Фантом совершил коварный выпад, так что мужчина едва успел парировать, скрестились два клинка, призрачный и настоящий, даже звон оружия прозвучал, словно в настоящей битве. Те, в чьих жилах текла кровь правителей Алайи, обладали полным иммунитетом к магии иллюзий, но если сами для себя создавали волшебные видения, они получались такими яркими, словно настоящие объекты. Тсарю показалось на миг, что от его призрачного противника даже яростью пахнет, хотя, разумеется, фантомы не могли излучать запахов.

Воин-видение попытался с размаха ударить противника свободной рукой, стараясь действовать внезапно и застать врасплох, но тсарь в последний момент отклонился, так что рука прошла по касательной. От сильного толчка он чуть не потерял равновесия, раскрылся и получил рану в предплечье. Не настоящую, разумеется, но синяк вполне мог остаться, тренировочные доспехи давали воинам возможность многое чувствовать на себе, чтобы быть готовым к настоящим сражениям.

– Проклятье!
– прорычал тсарь, и уже сам стал теснить распоясавшийся фантом к дальнему концу зала.

Подобные тренировки в юности доставляли будущему владыке несказанное удовольствие. Конечно, в настоящие схватки наследника никто не отпускал, а энергия и воинственность требовали выхода. Как и все поколения правителей до него, Айвин прошел обязательный курс воинской подготовки, теоретический и практический, умел анализировать бои, достаточно разбирался во всем, чтобы принимать решения, как правитель, но все же этого было мало. Едва прошел период траура после смерти отца, как новый правитель, невзирая на возражения наставника и членов совета, помчался в бой. Охоты на хищников, карательные операции против разбойных банд и тому подобные возможности почувствовать вкус битвы давали весьма острые ощущения. Несколько раз тсарь был ранен, это научило его осмотрительности, но не отбило охоты к дракам. Только появление в жизни правителя тсарицы Леа и рождение Маркуса немного поумерили пыл воинственного владыки.

Конечно, сейчас, когда всего парочка лет отделяла Айвина от пятидесятилетия, он вполне четко осознавал, что вряд ли повторит кое-какие подвиги прошлого. Просто сейчас звон оружия и почти автоматическая реакция разума на град ударов, сыпавшихся со стороны фантома, позволяли забыть о проблемах. Танец со смертью, как сказал когда-то один из его товарищей, делает неважным все, кроме стремления выжить.

Призрак был загнан в угол и, после нанесения ему смертельной с точки зрения шейса раны, застыл без движения. Тсарь перевел дыхание и утор со лба пот. Тяжело давались ему тренировки, но все же он чувствовал себя намного лучше, чем в последние пять лет, когда совсем их забросил. Набранные за период спокойствия килограммы ушли, двигаться стало легче, но проклятая бессонница все портила.

Айвин снова глянул на себя в зеркало. Да, постарел. Новые морщинки на лбу, тонкими черточками расползлись от сурово сжатых губ. Отрастить что ли снова бороду, хоть она скроет нежданно-негаданно подкравшуюся старость. Хотя, о ней все же еще рано говорить, даже седина не посеребрила густую золотистую шевелюру, да и глаза глядят ясно и твердо, вопреки усталости.

Мужчина развеял фантом, вытер лицо и шею приготовленным рабами полотенцем и отправился в душевую. За три минуты, пока он шел, нахальные мысли снова свернули не в ту сторону, и в голове сама собой всплыла утренняя встреча с Кираном.

Упрямый мальчишка! Временами он вел себя абсолютно неподобающе, но упрямством и силой воли уже сейчас не уступал отцу. Айвин точно так же поджимал губы и задирал подбородок, чтобы не нагрубить в ответ и не удостоить собеседника лишним словом, когда его самого батюшка доводил до белого каления. Надо же, а ведь сам себе обещал, что с собственными детьми не повторит подобного поведения, а не прошло и четверти века, как все признаки дурной наследственности налицо. Сын своего отца, внук своего упрямого деда, Киран обещал со временем стать несгибаемым, но сможет ли он сохранить ту доброту и чуткость, которые сейчас еще прячутся за напускной суровостью юного волшебника?

Интересно, дадут ли нынешнему владыке Алайи потомки какое-либо прозвище? Если подумать, то ни одного лестного эпитета время не прибавляло именам правителей. Витор Упрямый, дед Айвина, славился непреклонным характером, отец - черствостью, за которую и заполучил свое прозвище в народе. Гордецы, холодные надменные властители, ни одного, кому бы народ приписал, например, имени Справедливый или Освободитель? Хотя случались и такие. Фамильное упрямство и авторитарность характеров, передававшаяся по наследству, играни более важную роль и не забывалась, как другие поступки.

Влад. Прекрасно подходившее отцу имя. Владыка. И слово ‘власть’ - воплощение сути странного мужчины, по прихоти судьбы и великого Дракона оказавшегося родителем Айвина. Мать его, тсарица Финелла, умерла рано, он почти ничего не помнил о ней, ходили даже слухи, что сам супруг и отравил ее, дабы не устраивала заговоры за его спиной.

Когда тсарь вспоминал о своем детстве, много интересного было в тех далеких временах, много опасного, но как ни старался мужчина, не мог он сказать, счастливыми ли были те дни. Когда-то он думал, что да: постоянное соперничество среди юных наследников, обучение, стремление во всем быть первым, насыщенная жизнь. И с другой стороны постоянная нехватка любви, почти физическая потребность в отцовском одобрении, а Влад лишь мельком кивал обычно, занятый другими делами.

Как-то само собой получилось, что Айвин остался совсем один. Братья и сестры умирали от несчастных случаев и болезней, странные совпадения забирали чужие жизни, а отец не становился ближе. Наоборот, в нем так и не появилось ни капли теплоты, только недоумение от того, что вроде бы еще вчера наследников было больше, а сегодня лишь единственный сын присутствует за завтраком. Да, охрана и маги тряслись над юным тсаревичем, но, скорее, чувство долга руководило тогдашним правителей, а не родственная приязнь. Поэтому когда умер Влад Яростный, его преемник не почувствовал ничего, кроме недоумения и облегчения. Разумеется, преступники, сумевшие отнять жизнь правителя, были наказаны самым должным образом, после чего последний отпрыск убитого взошел на трон.

Отгремела свадьба, все складывалось самым лучшим образом. Родился Маркус, и Айвин был необычайно горд собой. Разумеется, первенец, сын и наследник, какая радость! Леа безраздельно владела сердцем молодого правителя, впервые в жизни счастье переполняло его, но даже тогда любовь к собственному ребенку была словно отголоском отношений с любимой женщиной. Тсарь брал малыша на руки, удивлялся тому, как он тянул крошечные ручки к его лицу и представлял, как будущий правитель достигнет небывалых высот в воинском искусстве и обучении. И все же…

Тугие струи воды в душевой снимали усталость, массировали кожу и разгоняли боль в мышцах. Вопросы, сплошные вопросы. Проклятая голова не давала спокойно отдохнуть, мысли роились в голове, словно дикие пчелы, и жалили, жалили.

Любил ли Айвин своих детей? Наверное. Сложно было понять. Полученное в детстве воспитание и отвратительные отношения с собственным отцом не могли быть хорошим примером. Раньше он не задумывался об этом, но точно так же, как и Влад когда-то, отдал сыновей на воспитание наставником, практически не проводя с ними времени, и не поддерживал с ними эмоционального контакта, как с Леа. А после гибели жены и прошедшей спокойно на ее фоне смерти Маркуса, пропажа Соланж тоже слабо отозвалась в душе. И какой он после этого отец?