Чтение онлайн

– Милая Овель, я пришел за тем, чтобы исполнить обещание, данное вам до моего исчезновения из Пиннарина. Я пришел за тем, чтобы забрать вас, – прошептал Эгин, отстраняясь от таких податливых губ.

Лицо Овель вмиг посерьезнело. Она сглотнула воздух и посмотрела на Эгина с выражением тупой душевной боли.

– Эгин, но мой муж… Дело в том, что Лагха…

– Моя госпожа, ваш муж дал согласие на развод. Вот письмо, где он все вам объясняет, – Эгин вынул из-за пояса конверт, скрепленный личной печатью гнорра.

– Но в Варане запрещены разводы! – Овель даже не посмотрела на конверт.

– Разве вам не известно, что послезавтра Совет Шестидесяти слушает закон о разрешении разводов? И что инициатором этого закона был ваш муж?

– Мне об этом известно, – голос Овель дрожал. – Но ведь Совет Шестидесяти, может, и не примет этот закон! Развод – это же так безнравственно!

– Но ведь ваш голос и голос Лагхи все равно будут решающими!

– Да… Возможно, они и будут решающими! Но…

Эгин всматривался в лицо Овель, объятое тревогой, тщетно пытаясь прочитать на нем ответ на вопрос «что случилось?»

– Моя госпожа, все то время, что мы не виделись, я потратил на то, чтобы получить разрешение вашего мужа на развод. Я рисковал ради этой бумаги, ради самой возможности устроить наш с вами покой, лучшим, что имею – жизнью.

– Это было так благородно с вашей стороны, – тихо пролепетала Овель.

– Овель… Овель! Я сдержал свое обещание. Я вернулся, чтобы забрать вас отсюда. Лагха не будет чинить нам препятствий. Лагха отпускает вас и меня с миром. Мы сможем инкогнито уехать отсюда. Куда угодно – в Ит, например. У меня там друзья! Или в Магдорн, в Ноторм, да хоть в Синий Алустрал!

– Но я не желаю никуда отсюда уезжать!

– Значит, мы сможем остаться в Варане! Хотите – будем жить в Пиннарине. Хотите – в Новом Ордосе! После пустой формальности в Совете Шестидесяти, после недели, которая уйдет на то, чтобы развести вас с вашим мужем, Лагха отпустит вас на все четыре стороны и мы с вами сможем…

– Вы только подумайте, какой пример я подам своим подданным! Сиятельная княгиня разводится! Как вам это понравится?! Шилол мимо вас! Эгин, вы только подумайте, какое влияние это окажет на нравственность жителей княжества!

– Да провались они в Хуммерову бездну, жители княжества! В Хуммерову бездну подданных! Из всех жителей княжества меня интересуют только вы и я. А подданным, между прочим, совершенно наплевать на ваш нравственный облик, как им наплевать и на мой. Им наплевать на вас, моя прекрасная Овель. Варанцев интересует только улов тунца и цены на гортело!

Овель обиженно поджала губы и отпрянула. Ее лицо приобрело гневливое выражение.

– А вот в этом вы ошибаетесь! Им не наплевать на меня! Они любят меня, свою княгиню, как дети любят мать!

В глазах Овель стояла стена.

– Но, Овель, даже если это так, какое это имеет значение по сравнению с нашим счастьем?

– Это имеет значение. Притом очень большое, – сказала Овель тоном, каким, верно, должна бы глаголить Мировая Справедливость. – Потому, что в жизни существуют не только удовольствия, но и долг.

– Но я же говорю вам не об удовольствиях, Овель! Я говорю вам о любви!

– Долг важнее любви! – отчеканила Овель и лицо ее стало бесстрастным и надмирным, как державные мужи на портретах в здании Совета Шестидесяти.

И тут на Эгина начало снисходить спасительное отрезвление. Он вдруг понял, как глупо выглядит в качестве застрельщика этого бесплодного спора. Спора, более походящего на игру, где он – водит с повязкой на глазах. Что он пытается ей доказать? На что пытается подбить? Но прежде чем отступиться, он предпринял последнюю попытку.

– Овель, вы больше не любите меня? – спросил Эгин, стараясь не выглядеть сентиментальным, но – предельно, лучше даже запредельно серьезным.

Глаза Овель возмущенно округлились, как если бы он спросил ее о чем-то неприличном. О том, как проходили у нее последние регулы, например.

– Я? Нет, отчего же, я люблю вас. Просто какое это имеет теперь значение, ведь есть долг. У меня есть долг перед народом, понимаете? Народ Варана любит меня. Я принадлежу ему, как он – мне. Народ Варана рассчитывает на мою помощь. Сейчас, в эти трудные времена, он нуждается во мне. Может быть, когда жизнь княжества снова потечет своим чередом…

Эгин кивнул. Разговор все больше начинал походить на списанный из «Ведомостей» Опоры Благонравия…

– Не обижайтесь на меня, Эгин, – Овель вроде как смягчилась и снова подступила к нему вплотную. – Вы должны меня понять. Вы должны набраться терпения. Настоящая любовь должна уметь прощать. Ведь я теперь не простая женщина.

– Конечно, конечно, моя госпожа.

– Дайте прочесть письмо Лагхи. Я хочу знать, что он пишет.

Эгин молча протянул ей письмо. Он был уверен, что теперь письмо ничего уже не изменит.

– Я прочту его на обратном пути, – Овель спрятала письмо в дивной работы поясной сарнод. В ее движениях снова появилась какая-то нервность, тревожность. «Даже положение Сиятельной княгини не добавило ей уверенности в себе», – вздохнул Эгин.

Овель нервно зашарила глазами по углам.

– Вы торопитесь?

– Мой милый Эгин, была бы счастлива сказать вам «нет». Но мой долг велит мне сказать «да». У моего обожаемого кузена, Анна окс Лассы, родился сын. И мой долг – прижать к груди милое дитя и моего славного кузена. Он такой милый! Анн – настоящий варанский дворянин!

«Где он был, этот обожаемый кузен, этот „настоящий варанский дворянин“, когда его дядя Хорт сношал его несовершеннолетнюю кузину Овель исс Тамай? Почему не заступился? Почему помалкивал? Где тогда было все его благородство? В сундуке полеживало?» – подумал Эгин в негодовании, но промолчал.

– Значит, вы уходите?

Овель кивнула. Как вдруг выражение ее лица снова изменилось – ему вернулись и нежность, и мечтательность.

– Не будьте таким злюкой, Эгин. Я же люблю вас! Лучше скажите, когда мы с вами встретимся снова.

– Ну, допустим, послезавтра, – бездумно сказал Эгин.

– Послезавтра я не могу. Я еду осматривать восстановленные верфи. Там готовят настоящий праздник. А без меня все это не будет выглядеть. Как огорчатся бедняжки моряки!

– Конечно, моя госпожа. В таком случае, может, после послезавтра?