Светлое время ночи
Шрифт:
Пучки света, испускаемые трубами через магические кристаллы, были настолько тонкими, что заметить луч со стороны не мог никто. Трубы были отрегулированы так, чтобы лучи точно попадали в зеркала-уловители и сообщение, зашифрованное в чередовании вспышек различной длительности, попадало именно к своему адресату.
Пожарная казарма находилась в двух лигах от Дома Народного Просвещения. Если бы Йор и его аррумы не получили донесения от плеяды Мальрога и не знали точно, на каком районе Пиннарина сконцентрировать свои Взоры, то они даже со всеми своими эликсирами выдохлись бы за полчаса.
Да и так им приходилось не сладко.
Один из аррумов лежал на коврике, выбросив правую руку далеко вперед, а левую ногу подогнув к животу. Другой – сидел, подобрав колени к подбородку. Третий как-то чудно перетаптывался, временами выбрасывая руки вперед вместе с резким, гулким выдохом. Только Йор стоял прямо и спокойно, но ровно раз в минуту по щеке пар-арценца сбегала тяжелая капля слабо флюоресцирующего пота.
Со стороны это выглядело как разминка клоунов из бродячего балагана блажных и юродивых, но никто из офицеров истребительных плеяд и не подумал улыбнуться. Наоборот, на их лицах застыло выражение почтительного благоговейного восторга. Так вершится история, милостивые гиазиры!
Эту картину и застал Лараф, когда в сопровождении четырех посыльных из свиты пар-арценца прибыл в казарму пожарников.
Как неумело воскрешенный мертвец может лишь невпопад клацать зубами и малоосмысленно дрыгать конечностями, так и Лараф во время вчерашнего разговора с Йором нашел в себе силы только для многозначительного раздувания щек. Это он осознал утром, когда, как следует выспавшись и частично избавившись от колоссальной усталости вчерашнего дня, принимал от Эри свежевыглаженную, белую, душистую рубаху.
«Нельзя было пускать это дело на самотек! Там же все-таки книга! Этим волкодавам хватит ума шарахнуть в Сонна своими молниями… И хорошо еще, если только молниями! Да от книги не то что пепла, а даже дыма не останется…»
Поэтому гнорр Свода Равновесия изволил призвать к себе Йора для повторной беседы и потребовал, чтобы как только люди Сонна заявят о себе, его, гнорра, доставили в штаб охоты.
Ларафа все встретили вставанием и молчаливыми почтительными поклонами. Все, кроме Йора и аррумов-щупачей, которые на появление гнорра никак не отреагировали. Они были полностью поглощены обременительным дальновидением.
Лараф, не глядя на офицеров, кивнул. Но даже того, что он заметил краем глаза, хватило ему, чтобы наполниться шибучей смесью испуга, омерзения и дурных предчувствий. В плеяде Опоры Безгласых Тварей находился любовник Анагелы! Тот самый хозяин боевого ворона, который едва не достал копьем его прежнее тело на просеке.
На полусогнутых к Ларафу подбежал заместитель Йора и, поцеловав перстень на его руке, вполголоса доложил самые свежие новости: никаких новостей нет.
– Ну что же, подождем.
Лараф постарался сказать эту короткую фразу повелительно-небрежно. Но на самом деле он сейчас весь был комком трепещущих нервов. В эту ночь события могли повернуться самым опасным образом. Ну а встреча с проклятым заклинателем воронов – любовником Анагелы – показалась Ларафу наихудшим из возможных знаков судьбы.
Ларафу стоило большого усилия посмотреть на эрм– и рах-саваннов истребительных плеяд с ободряющей улыбкой.
– Ну, как наши птички? Как наши милые песики? – спросил он, имея в виду полдюжины боевых воронов и столько же немыслимо длинноногих псов, живописно развалившихся и рассевшихся вокруг своих хозяев.
Все офицеры, видевшие гнорра на давешнем утреннем смотре, единодушно и безмолвно отметили, что вид у их небесно красивого повелителя неважнец. А эти совершенно неуместные, натянуто шутливые «песики» свидетельствуют о том, что настроение гнорра полностью отвечает его изможденной физиономии.
Любовник Анагелы вытянулся во фрунт и браво пролаял:
– Не извольте беспокоиться, милостивый гиазир! Зверюги отменные, из-под земли Сонна достанут! Сказать по правде, не те доходяги, которых в Старый Ордос списывают!
«А парень не из робкого десятка», – подумал Лараф, впервые позволив себе мысленно одобрить выбор Анагелы.
– Как тебя зовут?
– Егур, рах-саванн.
– Как я понял, ты служил в Старом Ордосе?
– Точно так, милостивый гиазир. В сторожевой плеяде «Белые крылья». Две недели назад выполнял ваше специальное распоряжение по наблюдению за баронами Фальмскими. В ходе выполнения задания встретил истребительную плеяду из Пиннарина под началом аррума Опоры Вещей. От него я получил устный приказ присоединиться к его плеяде. Аррум сказал…
Егур осекся и выразительно скосил глаза в сторону. Дескать, отнюдь не все служебные вопросы можно обсуждать привселюдно.
– Вы должны помнить мой рапорт, – заключил он.
Лараф многозначительно кивнул. Вовкулацкая погадка, надо все-таки время от времени хотя бы просматривать свежие донесения, которые каждое утро появляются на стеллажах его кабинета! Шилол знает что мог наплести проклятый Егур в своем отчете о встрече со странным юношей, которому удалось при помощи какой-то книги оторвать голову ворону и разнести вдребезги его копье!
– Я надеюсь, Егур, что вы и ваши люди оправдают мое доверие, – расплывчато заключил Лараф и протянул рах-саванну перстень для поцелуя.
«Фиалки на моей могиле всегда будут черными, о да! Что бы сказала Анагела, если б узнала, что ее герой-любовник стоит на коленях перед ее ненавистным братцем? «
Эта мысль доставила Ларафу удовольствие.
Пар-арценц Йор вынырнул из транса, оглушительно громко щелкнул пальцами и издал негромкий вскрик:
– Двинулось!
На большее Йора не хватило. Он схватил сразу два пузырька с эликсирами и вырвал из их горлышек плотно притертые пробки. Пар-арценц залпом опорожнил оба пузырька и несколько мгновений бессмысленно таращился куда-то в потолок.
Наконец к нему вернулся дар речи.
– Приветствую вас, милостивый гиазир, – скороговоркой выпалил он, позабыв припасть на колено. – Искомый предмет находится у животного-девять, которое сейчас перемещается по главному стволу пиннаринской клоаки.
Не успел Йор договорить, как с каланчи кубарем скатился один из сигнальщиков-наблюдателей.