Чтение онлайн

– Значит, у вас тут неразумных много?
– тут же встрял Серый и, увидев непонимающий взгляд хоббита, пояснил.
– Вы-то все при мечах и луках. Не разговаривать пришли, ясное дело.

– В нашем мире, - посуровел Ут, - действительно много неразумных существ, которые предпочитают сражаться, а не разговаривать. Мы не нападаем. Лишь охраняем наши территории.

– Пааанятно, - протянул парень и подмигнул Владу, потом понизил голос.
– А эта змеюка чего хотела?

– Проявление непочтительности к непохожему на тебя признак глупости. Проявление непочтительности к тому, кто сильнее тебя, глупость вдвойне, - отрезал хоббит, посуровев.
– Каон не понял, чего хочет Тораст. Он думал, что нужна его помощь, чтобы убедить вас, и я уже жалею, что отговорил его. Можете ли вы объяснить, что ввергает вас в сомнения? Мы не убиваем гостей. А если бы вы были нашими врагами, нам не пришлось бы прибегать к яду, чтобы убить вас.

“Логично”, - усмехнулся про себя Влад. Лицо осталось бесстрастным. Взвесив все за и против, он взял чашу в руки. В крайнем случае, если напиток сработает, надо притвориться, что все равно они ничего не понимают. Тогда будет легче узнать их планы и принять контрмеры.

– А вдруг для вас это безопасно, а мы от этого умрем?
– встрял Серый.

“И в правду!” - осенило Влада, но стало неприятно, что воришка соображает быстрее, и он залпом осушил чашу. Потом повернулся к Сергею, посмотрел сверху вниз:

– Если нам повредит напиток, значит и здешнюю пищу есть нельзя. Лучше умереть сразу, чем долго мучится.

– Не факт!
– вздохнул парень, хотя тоже взял чашу.
– Помнишь про лягушку, что взбивала лапками молоко?
– внимательно всмотрелся в жидкость, шутливо перекрестил ее, подмигнул Торасту - Владу показалось, что у орка глаза красным наливаться начали.
– Ну, будем!
– и стал мелкими глотками вливать в себя напиток.

А Влад услышал.

– И стоило так упираться? Зря мы их взяли, намучаемся, пока будут с нами болтаться, - это Каон - хмурит брови цвета индиго, а правой рукой треплет холку вольфа.

Подошел Асуэл с эльфами:

– А что с ними делать? Не убивать же только из-за того, что они нам мешают.

– Действительно!
– Серый как только начал понимать тут же влез, нарушая все правила конспирации, и планы Влада. Менту оставалось только сжать зубы и сдержать руку, тянущуюся к загривку пацана. Не факт, что аборигены поддержат его действия. Да ничего, затрещина вещь такая, что долго не залеживается. Земля круглая, за углом в одиночестве встретимся.

Местные никак не отреагировали на прорезавшийся дар Серого, и даже не смутились, что он мог услышать их предыдущие слова. Давно привыкли к действию… как ее… шерны.

– Мы рады, что в вас победил разум, и нам не пришлось прибегать к крайним мерам, - хоббит забрал чашу из их рук.
– Мы имеем честь пригласить вас позавтракать с нами. Лагерь разбит в лесу, недалеко от Дверь-камня. Следуйте за мной, я покажу вам короткую и удобную дорогу.

– А если вы не соблаговолите пойти с нами, - не удержался Сергей, спародировать Ута, - нам придется прибегнуть к крайним мерам и притащить вас туда волоком, уважаемые гости.

Тораст фыркнул и что-то сказал, скаля зубы.

– Что это он?
– тут же кинулся к переводчику воришка.

– Он говорит, что в качестве крайней меры больше подойдет усечение языка некоторым разговорчивым пришельцам.

Серый втянул голову в плечи:

– А что я такого сказал-то? Я просто подумал, че бы нам тут в деревне не позавтракать…

– Местные жители не привыкли к скоплению вооруженных существ. Не стоит беспокоить их больше.

Направляясь обратно в лес, они видели, что только самые смелые хоббиты-мужчины посмели выбраться наружу. Но и те посматривали на вооруженных разумных с испугом. По дороге Ут рассказал, что хоббиты тоже подданные сэра Ормана, хотя ни разу мага не видели. Они не ожидали, что в деревню ворвется толпа чудищ, о которых до сих пор читали лишь в книгах.

По дороге Влад попытался последний раз договориться с Асуэлом - единственным в этой команде вызвавшим симпатию. Посмотрев на часы, он попросил:

– Разрешите нам в последний раз вечером к камню подойти. Может, он заработает, и мы быстренько покинем ваш мир.

Реакция превзошла все его ожидания. Из-за спины появилась зеленая лапа и у горла Владислава замер меч. Тораст немедленно конфисковал часы и с помощью хоббита объяснил, что раз обещали доставить к Орману - значит доставят. И вообще, шаг влево, шаг вправо… Так что ездить им теперь с командой, пока не доберутся до мага.

Пока Тораст разбирался с Владом, Каон обыскал Серого и изъял у него мобилу и ключи от квартиры с брелоком в виде маленькой ручки. Все вещи сложил к себе орк. Влад понял, что единственный шанс добраться до камня - это побег.

16 июня, 7.35, Волгоград

Сашка в последний раз оглядел полупустую комнату: кровать со старой, латаной-перелатной простыней, подушка без наволочки, стены в выцветших, самых дешевых обоях, облезлая тумбочка у окна и на ней лампа без абажура. На стене бабушкин ковер - единственное украшение.

Мама и сестра договорились и выкинули его из своей жизни. Вот и вся любовь. “Сволочи, - от жалости к себе хотелось плакать и кричать.
– Сволочи, сволочи! Ну, почему они такие сволочи? Почему они не понимают?” Тут же на смену жалости в душу хлынула злоба. Ее было столько, что разнес бы стены по кирпичику. Но силы в тонких руках совсем не осталось. Руки дрожали. Телу требовалась доза. Если бы жил сейчас с ними, нашел бы где-нибудь заначку. Теперь же он был один на один со своей бедой. Хотелось убить кого-нибудь, но и на это не было сил. Что делать? Что?

Он и так был должен бешеные деньги. Ему вообще из дома выходить нельзя: поймают - огребет от Барина по полной. А как жить?

Сашка сел на пол и заскулил. Вот ведь ерунда какая! С рождения любили. Жалели. Как же - он ведь больной! Инсулинозависимый диабетик с пеленок. На что ему была жалость, если все, что было доступно здоровым детям, проходило мимо него: “Не прыгай, не бегай, не порежься, не перенапрягайся”. Сразу бы сказали: “Не живи!” Убили бы в младенчестве.

Он стал принимать наркотики, потому что нечего было терять. Здоровье? Его и так нет. Жизнь? И ее, по сути, нет. Тут хоть какое-то забытье. А они не понимали. Они уговаривали бросить.

Он бросал несколько раз. Один раз в клинике - совсем дозы не хотелось. Телу не хотелось. Такой боли как сейчас не было. Зато на душе такая изматывающая тоска, что хоть вешайся. И он сорвался.

Пробовал бросить еще несколько раз, когда уговаривали или просто денег не хватало. Чувствовал себя еще хуже. Через год его не узнавали на улице - он выглядел лет на двенадцать старше. Мама прятал ценные вещи под замок - он взламывал. Потом Сашку перестали ругать и увещевать. Просто отселили от себя и забыли. А ему-то как? Как?