Светлым по Темной
Шрифт:
С последним утверждением можно было и поспорить. По моему мнению, в буран, подобный тому, что разгулялся в тот вечер на улице, разумный эльф вообще никуда не попрется, а останется дома у камина в компании бокала легкого вина и сборника любовных сонетов прошлого века.
— Ну, счастливо тогда. — Я чмокнула эльфа в щеку и приподняла вуаль, позволяя поцеловать себя на прощание.
— Пойдем завтра в городской парк с горок кататься? — предложил Айлайто, опять ловя мою руку. Я уже настолько устала от всего происходящего, в высшей степени странного и загадочного, что даже не стала вдумываться в его слова — просто тупо покивала и поспешила захлопнуть за своим гостем дверь. Потом прижалась лбом к косяку и, бесцельно барабаня пальцами по гладкому дереву, постояла пару минут, стараясь собраться с мыслями. Впрочем, было бы с чем собираться…
Проиграв неравный бой усталости и отупению, наступившим вследствие недосыпа и всех нервных потрясений, я, в конце концов, отшатнулась от дверей, покачиваясь, добрела до кровати и свалилась в нее, едва найдя в себе силы на то, чтобы стянуть платье и снять туфли.
На горки на следующий день мы и впрямь пошли, прихватив с собой для компании Айрэка, Иннату и двух остроухих приятелей Айлайто. Впрочем, особого удовольствия от катания я все равно не получила — всю радость испоганили мрачные мысли и эльфы, отчаянно пытающиеся приударить за такой дикой экзотикой, как темная искусница. В результате Айлайто едва не разодрался со своими же друзьями — оттаскивали мы со школярами его в шесть рук, при этом эльф порывался ругаться нехорошими словами, но раз за разом смущенно замолкал, щадя уши присутствующих здесь кэй. В результате, прогнав подальше его приятелей, мы вчетвером вернулись в Школу и уселись пить чай в моей квартире. Правда, Айрэк вскоре сбежал, сославшись на дополнительные занятия с Шерринаром, так что дальше чаевничали мы втроем. Инната старательно не замечала красноречивых взглядов и многозначительных вздохов Айлайто, явно желающего остаться со мной наедине, и превесело несла какую-то чушь, пересказывая бородатые школьные сплетни
и новости. После моего вчерашнего провокационного предложения эльф вновь обрел растраченные было надежды и старательно строил мне глазки, показывая, какой он хороший, вежливый и красивый. Я с понимающей улыбкой согласно кивала, но терять голову не спешила, чем в очередной раз повергала Айлайто (для которого влюбить в себя темную искусницу, похоже, стало делом чести) в уныние и печаль.
В конце концов он не выдержал и откланялся. Мы с Иннатой вышли проводить его к воротам, помахали платочками на прощание, вернулись под своды Школы и вновь поднялись на шестой этаж, намереваясь вдвоем продолжить посиделки со сладостями и сплетнями. Но до моего обиталища так и не дошли, привлеченные непонятными звуками, которые доносились из квартиры Шерринара — казалось, там пытался пойти вприсядку в стельку пьяный медведь. Переглянувшись, мы с Иннатой не сговариваясь бросились туда — мало ли, вдруг случилось что, помощь какая нужна…
Картина, открывшаяся нашим глазам, просто не поддается описанию. Ну, медведь не медведь, но пьяный — это точно! Вернее, пьяные. Оба. В дымину.
— О-о-о, девушки! Прсоедин-няйтесь! — радушно предложил Шерринар, ухитряясь покачиваться даже в сидячем положении, и щедрой рукой обводя стол, на котором безмолвными уликами нетрезвого времяпрепровождения лежали уже две пустые бутылки от дорогого вингарского вина и стояла еще одна початая, небрежно заткнутая кусочком помидора. Из закусок наблюдалось только блюдо с тонко нарезанным деликатесным орковским сыром, покрытым зеленой плесенью, к которому, судя по всему, выпивохи и не притронулись, да изрядно обгрызенный леденцовый петушок на палочке. Ну что ж, не удивительно, что они так упились!
— Инна-тка! — тупо обрадовался явлению своей невесты Айрэк, едва не смахнув на пол блюдо с сыром. Какая ж ты кр-расивая! П-пощти как Д-дивийно!
— Да не слушай ты его, он же пьяный просто в никакую! Наклюкался вместе со своим наставником! — высказалась я, заметив, как девушка потихоньку начинает наливаться гневным красным колером.
— Кт-то пьян? Он не пьян! — категорично замотал головой искусник, словно стремясь выразить высшую степень искреннего возмущения подобными грязными домыслами. — Он это… ну, устал немножко, во! Мы тут с н-ним… у-у-у!
Ну что «у-у-у», я и так вижу, других слов для комментариев к сим событиям просто не подобрать. Славную картину «Допились» очень органично и выразительно дополняли кривоватые трясущиеся сгустки света, слетающие с пальцев мужчины, когда он глубокомысленно щелкал ими, стараясь подобрать нужное слово, и несколько пахнущих алкоголем темно-красных луж на полу, уже успевших впитаться в густой ворс ковра и безнадежно его испортить. Интересно, как скоро дополнительные занятия по управлению стихиями перешли в спонтанную пьянку?
— Да что… Как… — Бедная Инната, задыхаясь от буйного разнообразия одолевающих ее отрицательных эмоции, просто не находила слов и только беспомощно хлопала глазами, глядя то на меня, то на своего горе-женишка, вдумчиво рассматривающего на свет тоненький полупрозрачный кусочек сыра и знать ничего не желающего об оскорбленных чувствах светлой девушки.
— А че? — попытался приподнять одну бровь Шерринар. Получилось плохо: у искусника то лоб морщинами собирался, то левая щека почему-то дергаться начинала, так что вскоре он оставил это безнадежное занятие и просто воззрился на нас донельзя мутными счастливыми глазами. — Че не устраивает-то?
— Да как тебе не стыдно?! Устроил тут попойку! — возмутилась я, упирая руки в бока. — И сам упился до поросячьего визга, и ученика своего до такого же невменяемого состояния напоил! Инната, хватаем его: ты — за руки, я — за ноги! Надо перенести этого умника на кровать и усыпить, а то как бы он по Школе не побрел да бед не натворил. Потом за Айрэка возьмемся.
— Какая ты злая, Ди-дивейно… — прикрываясь рукой, обреченно констатировал Шерринар. — Темная и злая… Злые, все трое… Ч-чего т-тя так много, а?! Мы ж т-тя еще не размножали!
— Та-а-ак, у него уже и в глазах троится, — не предвещающим ничего хорошего тоном протянула я, подходя к креслу с сидящим в нем начинающим алкоголиком и невольно морщась от густого винного запаха, уже, кажется, успевшего впитаться во все предметы обстановки в комнате. Теперь понятно, для чего нам в Темной Школе в свое время даже несколько лекций прочитали о вреде обильных возлияний! Искусник под хмельком просто омерзителен! — Ну, Инната, давай!
— А при чем здесь размножали? — вдруг заинтересовалась девушка, послушно подхватывая неодобрительно трясущего головой мужчину за руки.
— Да он же пьяный в стельку, вот и несет, что на язык подвернется! Хорошо еще, что нехорошими словами не ругается! — не своим голосом взвизгнула я, со злости так тряхнув кресло, что Шерринар вывалился на ковер, да так и остался лежать, прикрывая голову руками, как под обстрелом, и слегка дергая левой ногой. Это ж надо было назюзюкаться до такого состояния, чтобы при учениках начать разбалтывать наши маленькие тайны! Надеюсь, Айрэку он еще ничего не успел выложить…
— Ой, да как же мы его… — беспомощно причитала Инната, всплескивая руками и стоя над пьяным искусником в позе наемной плакальщицы над гробом. Даже уже всхлипывать начала.
— А ну, поднимайся, зараза! — обозлившись до крайности, рявкнула я, топая ногой и постукивая по столу мгновенно выросшими когтями. Как ни странно, Шерринар услышал, более того, подчинился и, пошатываясь, с третьей попытки сумел самостоятельно встать на ноги. Я тут же подставила ему плечо и практически волоком потащила в спальню. Все квартиры искусников были спланированы однотипно, поэтому сложностей с направлением движения не возникло. Инната, то беспомощно всхлипывая, то неодобрительно посапывая, суетилась рядом, больше мешая, чем помогая.