Чтение онлайн

— Что значит — никто не говорил? Тогда как ты можешь знать? И не говори мне, что сама догадалась. Ишь, догадливая какая выискалась! А может быть, ты вообще ясновидящая? Их сейчас пруд пруди. Почему бы и тебе не быть из их числа? Только непонятно тогда, зачем ты работу ищешь? Знай дурила бы людям головы да денежки гребла, чем плохо? — Он смотрел на меня с откровенной издевкой, но уже не так злобно.

— Я была там.

— Где это там?

— В кафе, в тот момент, когда Аську застрелили.

— В кафе, говоришь? Ошибаешься, голубушка, убили ее не в кафе и вовсе не застрелили.

— В кафе, Алексей Степанович, в кафе. Я видела все собственными глазами, поэтому, в отличие от вас, ошибаться никак не могу. Это вы знаете с чьих-то слов, кто-то неправильно вас информировал, если вы, конечно, говорите так не для того, чтобы проверить меня.

— Ну-ка, расскажи мне, невежде, что же было на твоих глазах?

— Аська сидела в кафе, кого-то ждала, нервничала, посматривала на часы. Сначала пила минералку, потом заказала коньяк. Когда официант принес ей заказ, в кафе вошел очень светлый блондин, почти альбинос, и направился к ней. Она увидела его, заулыбалась, но тут откуда-то сбоку выскочили два типа и выстрелили в блондина, он крикнул: «Аська, беги!» — и упал. Типы застрелили Аську и официанта, он стоял рядом с ней, и ушли. Ох, нет! Они еще почти у самых дверей застрелили охранника, тот выскочил откуда-то с пистолетом и побежал к ним, они его и убили, а потом ушли.

Пестов внимательно слушал меня, но смотрел куда-то в сторону. Я подумала, что если киллеров в кафе послал он сам, то уже можно заказывать себе гроб. Но сказанного не воротишь, да и какое-то упрямство мешало мне жалеть о собственной откровенности.

— А эти два типа, как они выглядели?

— Наверно, это странно, но я совершенно не разглядела их лиц, только два белых пятна и все. Почему, не знаю, ведь испугалась-то я уже потом. Я милиции тогда ничего не смогла сказать толком, они решили, наверное, что я дурочка.

— Значит, говоришь, что не разглядела их, но они-то, надо думать, тебя разглядели?

Я слегка вздрогнула, такой аспект мне ни разу в голову не приходил. Я пожала плечами. Пестов встал.

— Пойду я, пожалуй, поздно, а у меня еще дела есть. Спасибо за коньяк, за угощение.

На меня он не смотрел, вид имел задумчивый. Я окликнула его:

— Алексей Степанович! Так мне что, гроб себе заказывать или нет?

Он оглядел меня с головы до ног, словно измеряя, и уронил:

— Молодая еще, поживи. Не торопись, умереть всегда успеешь.

Уснула я поздно и спала беспокойно. Перед самым пробуждением мне приснился сон из моего детства. Я бегала по какому-то захламленному двору и кого-то ловила, не то маленькую собачку, не то кошку. Что-то рыжее, пушистое бегало, металось, близко к себе не подпускало и в руки не давалось. Мне было во сне весело, я смеялась и кричала: «Юлька, держи его, держи!» И еще чей-то голос, тоже детский, и, кажется, мальчишеский, кричал: «Вон он, Юлька, вон он!» Уже проснувшись, но еще не открывая глаз, я повторила про себя — Юлька. Это обычное имя вызвало у меня вдруг чувство страха, озноб и сухость во рту.

Сидя за завтраком, я размышляла, тупо уставившись в одну точку. Я решила, что с меня хватит. Все время, которое я помню, я хожу по краешку бездны. Того и гляди, меня убьют, а я даже не знаю, кто я. Все, хватит сидеть спрятавшись, словно улитка в раковинке, надо вылезать и срочно пытаться узнать хоть что-нибудь о себе. Я оделась, спустилась вниз, отчистила от снега и завела машину. Бензина было немного, и первым делом я поехала на заправку. Заправившись под завязку, я решила ехать искать Аркадия Михайловича, того маленького адвоката, который рассказал мне о наследстве. Ясно ведь, что именно с наследством и связано то, что случилось со мной, то, из-за чего я потеряла память и чувствую себя так, словно меня вышвырнули из мира живых людей. Я помнила магазин, возле которого произошла наша встреча, Аркадий Михайлович тогда махнул ручкой, сказав, что живет неподалеку. Больше часа я медленно ездила по ближайшим окрестностям магазина, потом поняла, что это глупо, и поехала домой. Дома выпила жасминового чая; я снова разрешила себе пить его, и от волшебного напитка у меня наступило прояснение в мозгу. Книги «Вся Москва» в доме не было, и я позвонила в справочную, мне дали телефон коллегии адвокатов. Номер был все время занят, а когда я с трудом дозвонилась, мне ответили, что справок по телефону не дают, я быстро, пока не повесили трубку, спросила их адрес.

В коллегии было шумно, по коридору сновали люди, я попробовала обратиться к какой-то женщине, она отмахнулась от меня, даже не выслушав. Тогда я поднялась на второй этаж и заглянула в первый попавшийся кабинет. За столом сидела молодая женщина, судя по всему секретарша, и с тоской смотрела на экран монитора. Не знаю, что уж такое она там видела, но только на мое вторжение никак не отреагировала. Я спросила ее, как мне найти адвоката Аркадия Михайловича. Она подняла на меня грустный взгляд и ответила:

— Просто не знаю, как быть. Что ни делаю, зависает и все.

Ответ был несколько странный, поэтому я решила уточнить:

— Аркадий Михайлович зависает?

— Нет, компьютер, — машинально ответила мне секретарша, а потом словно проснулась: — Что? Какой Аркадий Михайлович?

— Адвокат, такой очень маленький, я его ищу.

— А-а, Молодцов? — Слабая улыбка тронула ее губы. — Так он купается.

Я вздохнула, мысленно посоветовала себе набраться терпения и кротко спросила:

— И где же он купается?

— Точно не знаю, то ли на Таити, то ли на Сейшелах. Зима, а он зиму не любит, всегда уезжает куда-нибудь, где тепло.

— А когда он вернется?

— Ближе к марту. А вам только он нужен?

— Только он, — ответила я и повернулась уходить. Замученная техническим прогрессом женщина вздохнула за моей спиной:

— И что за ним все так гоняются? По-моему, ничего особенного.

Я, естественно, не стала объяснять, что этот неособенный маленький человек является хранителем моего прошлого, по крайней мере какой-то его части. Дома пообедала и включила телевизор, шел какой-то латиноамериканский сериал. Я попробовала вникнуть в сюжет, но это оказалось непросто. Сначала какая-то женщина долго рыдала, а потом все герои фильма — а их оказалось много — по очереди пересказывали друг другу, почему страдает бедняжка, и продолжалось все это минут двадцать. Я тихо зверела, пока не догадалась выключить телевизор. Послонялась по комнате, поглядывая на телефон, наконец подошла и набрала номер, который мне еще летом дал Сергей Львович, один из моих заказчиков. Телефон тут же откликнулся, говорил он сам. Я поздоровалась, напомнила, кто я, и спросила, по какому номеру позвонить его жене. Он очень удивился и спросил:

— Зачем?

Слегка замявшись, я объяснила, что мы когда-то с Наташей вместе учились, несколько лет не виделись, встретились только на банкете, но в связи с трагическим происшествием поговорить толком не смогли. Я хотела бы встретиться с ней и пообщаться. Выслушав меня, Сергей Львович так долго молчал, что я начала думать, что у меня сломался телефон. Наконец он сказал:

— Ну что ж, я в принципе не возражаю, насколько я помню, Наташенька была рада вас видеть. Сделаем так: я сообщу ей, а она вам перезвонит, только я не помню номер вашего телефона.

Я продиктовала ему свой номер и стала ждать. Звонка все не было, и я решила, что Сергей Львович — заправский цербер и никого к своей жене не подпускает. Но через полчаса она позвонила мне, и мы договорились встретиться в кафе, недалеко от ее городской квартиры.

Я приехала первой и заказала себе кофе, мне еще не успели принести заказ, появилась Наташа. Она была очень тепло одета и пояснила мне, что слегка простужена. Появившейся с чашкой кофе для меня официантке она заказала грог. Пока его не принесли, я успела ответить на вопрос Наташи, куда я пропала и почему так долго не появлялась.