Чтение онлайн

– Прости, прости ты сердце мое удалое! Но клянусь, слышишь - всегда мы вместе с тобой будем!

Обнаружил Крутояр-правитель, что пропала Береза, долго ее искали, и в лес всей деревней ходили, и даже в омуте искали - нет нигде ее нет. Тут нашелся один старичок - видел он, как за десятью мужами, которые к войску пошли еще одна фигурка пробралась.

– Ну вот и все!
– говорит мужичишка щуплый, да умом хитрый.

– Ну и что мне из того?
– спрашивает Крутояр-правитель.

– А то.
– мужичок отвечает.
– Что если нальешь мне меда так и скажу.

Налил ему Крутояр меда, мужичок выпил, с уса стряхнул и вещает:

– Та фигурка Березой была. За своим Лучезаром и в войско она пошла.

– Что ж делать теперь?

– Нальешь еще меда, скажу.

Налил ему Крутояр меда, мужичок выпил, с уса стряхнул и говорит:

– Пошли скорее человека верного. Пусть коня гонит не жалеет; вдруг, и поспеет до нашего войско к Царьграду. Там пусть выкрадет Березу.

– Так и сделаю! Ах она! Ну на тебе еще меда за добрый совет!

И послал Крутояр человека своего, на коне черном, богатырском - как ветер конь по полям полетел, да далече до Царьграда, за тридевять земель он...

А войско русское подошло к тому граду: стоят мужи отважные и невиданное видят: стены каменные точно горы к самому небу поднимаются, а на стенах тех рать, и шлемов там среброверхих, что капель в море, а за стенами купола, словно солнца на землю сошедшие, и огромен, и прекрасен Царьград! Как хочется взойти в него - познать все чудеса самим, самим по улочкам пробежаться, самим на купола эти взобраться!

Подходят войска союзников: все поля окрестные ими заполнились.

Стоят мужи русские под стенами Царьградскими, начала ждут.

Рядом, рука об руку и Лучезар с Березой.

– Ушла бы ты от сечи.

– Я ведь слово дала. Хоть и суждено нам погибнуть - с тобой останусь и счастье мне в том.

– Отчего же ты знаешь, что погибнем мы?

– А вон брат мой ворон над кружит. Слышишь, кричит печально - со мною прощается.

– Смотри, как велики, войска союзников; победа за нами! Но ты ли драться будешь?..

Промолчала Береза, но тут знак к началу сечи подали. Придвинулись войска к стенам великим; впереди всех русичи, а среди них - в самых первых рядах, и Лучезар с Березою.

Как страшно деве беловласой, среди толп этих - она к лесной тиши привыкла, к разговору негромкому с духами, к тканью полотен у брега озера ее родного, она людей ведь всегда сторонилась, даже в деревню ей идти было страшно - ради Лучезара пошла - ради него и в это страшное место попала; вокруг тысячи кричат, лавиной несутся, а она среди них с Лучезаром рядом.

Распахнулись тут ворота золоченые и из них на конях, в броню закованные воины Царьградские вылетали: ряд за рядом, ряд за рядом и нет им конца и края.

Впереди всего войска летит правитель русский, на коне белогривом, кричит:

– Ничего же, братья! За нами союзные войска, сила на нашей стороне!

Вышел на вершину стены правитель Царьградский, на голове корона золотая, в ней изумруды сверкают; на войско русское смотрит, руки потирает, советникам своим говорит:

– Словно стая лебединая нынче под наши стены залетела. Ну же ловчие кидайте сети!

Подали тут со стен знак условный, и правители войск союзных, уже златом подкупленные, кто назад повернул, а кто и в помощь царьграцам сети на русичей кидать стал.

– Предательство!
– по рядам гремит.

– Ничего!
– мечами русичи сотрясают.
– Мы их всех сокрушим! Вперед, братья!

Налетели передние ряды всадников царьградских на русичей: русичи кто зубы сжал, кто ревет, словно зверь - вверх на всадников прыгают, рубят, рубят!

Тут и сети полетели - да какой там! Разрубаются сети! Вновь ревут, вновь вверх бросаются; все перемешалось перекрутилось, мечи сверкают, брызги крови кругом, топот, рев; кто руками богатырскими, дубовыми, коней валит, всадники летят, русичи падают - окровавленные вновь подымаются.

Нахмурился правитель царьградские:

– Уж не белы, а кровавы, стали лебеди! Видят ведь, что нет спасенья, а все одно рубятся! Ведь плен - все равно жизнь, неужто не понимают этого!

Под стенами вой, скрежет, кровь по земле течет: израненные на коней запрыгивают, вместе с всадниками под копыта, под ноги падают... Ад то был!

И среди этого ада Лучезар с Березой стоят: Лучезар точно дуб - никто к нему подойти не может - вот всадник с копьем налетел - одним ударом Лучезар копьем перебил, подпрыгнул, вторым ударом, всадника в грудь поразил, вылетел тот из седла, на землю упал - совсем еще юноша молодой...

И слышит Лучезар - плачет совсем рядом Береза:

– Что же делаешь ты? Да ты ли это, милый мой?

И склонилась Береза над юношей тем - всадником Царьградским, целебные травы достала, уж и к ране его приложила, а юноша жив еще, дышит часто-часто и глазами синими в ясно небо смотрит.

Вот слово какое-то незнакомое прошептал, и понял Лучезар, что маму он свою звал: жалость тут на Лучезара навалилась, слезы на глазах выступили, почувствовал, все то, что и Береза чувствовала, словно в единое с ней слился. Понял тогда, что слава за которой он шел - ничто, а те чувства, которые он испытал, когда увидел ее впервые - есть вечное. Вдруг понял он, что стены Царьградские когда-то прахом станут и есть что-то более вечное, чем они, чем все на свете...

– Прости!
– прошептал он и видит в глазах Березы ужас.

– Сзади!
– закричала она, обернулся Лучезар, видит - на него всадник летит; уже мечом замахнулся. Налетел на всадника того Лучезар, с коня спихнул, а сам уже обратно Березе бежит. А она среди сечи, словно цветок зимний среди ветров смертных негнущийся, над раненым юношей склонилась, уже и к ране его и листья целебные приложила, и перевязала рану и словно добрые, о жизни, да о весне шепчет.

И словно заговоренный круг возле нее: вокруг смерть, вокруг мечи сверкают, а в круг тот и не войдет никто...

Рядом с ней стоит Лучезар, меч опустил - нет в нем задора прежнего, хочет он на брег озера лесного, не нужны ему купола Царьградские - родная сторона всего милее.

Тут и видит: друга его лучшего Радужа, всадники окружили сетями забросали, в Царьград волокут; бьется Радуж, хочет сети разорвать, да уж изранен он весь, сил почти не оставлен.

– Радуж, друг!
– закричал Лучезар.
– Я иду к тебе, брат мой!

И меч Лучезаров, словно серп месяца кровавого засверкал, и заревел он словно волк; к Радужу бежит, врагов раскидывает - нет спасенья от его меча.