Чтение онлайн

К ним присоединилось еще несколько отважных пар, но Люси больше всего на свете хотелось сесть. Она повернулась к Уайету спиной, не желая видеть его нахальных жестов. Да как он смеет указывать ей, что она должна делать, когда сам бросил ее на весь вечер? Она уедет домой одна, как-нибудь найдет дорогу. Все что угодно, только не страдать от унижения, сидя рядом с ним и Ириной, когда они будут возвращаться домой.

Вдруг в десяти футах раздался оглушительный треск — один из светильников сорвался с потолка и, разбрызгивая снопы электрических искр, грянулся оземь. “Пожар!” — раздался истошный крик.

Люси мгновенно обернулась. Молодая женщина рядом с ней в ужасе указывала пальцем на соседний стол. Его лизали языки огня, и уже поднимался дым. Вмиг чопорное собрание обратилось в обезумевшее стадо, люди вскакивали, отшвыривали ногами стулья и неслись к выходам, дамы с задранными выше бедер юбками.

Обернувшись, Люси не увидела возле себя Тео, он барахтался в общей свалке. Она стала искать Уайета, но его нигде не было. Тогда она побежала к одному из выходов, ее отпихивали и отшвыривали самые богатые и именитые граждане страны, она задыхалась в ядовитом дыму горящей бутафорской Италии. Ее каблуки — эти окаянные пятидюймовые шпильки — подломились, и она стала падать под ноги несущейся орде.

— Вот ты где, — сказал Уайет, вылавливая ее и поднимая на поверхность. Он крепко взял ее за локти и повел к дверям, уверенно лавируя в этой свалке. Люси оглянулась и не поверила масштабам катастрофы. Одна из расписанных художниками стен рухнула и лежала на земле, как подгоревшее суфле. Рим горел. А Уайет спасал ее из этого ада.

— Люси! Привет, Люси!

Она подняла голову и увидела на противоположной стороне Лексингтон-авеню Макса Фейрчайлда, он изо всех сил махал рукой, стараясь привлечь ее внимание. Так вот откуда она его знает! Она сразу все вспомнила. На свою беду, Макс надел то же пальто из верблюжьей шерсти, что было на нем в тот злосчастный декабрьский вечер, — и как тут было не узнать подонка, который перехватил ее такси и оставил мокнуть под проливным дождем. Она еще не успела стереть с лица смятение, а Макс уже перебежал через улицу и чмокнул ее в щеку.

— Что с вами? — спросил он. — Случилось что-нибудь?

— Нет-нет, все хорошо, — сказала она, опомнившись. Чтобы она выдала себя? Да ни за что. — Простите, что я вам так и не перезвонила. Я сейчас страшно занята: готовлюсь к фотосессии для “Таунхауса”.

“Такой красивый парень, но нахал — крадет такси, какая жалость”, — подумала Люси. На нем был темнозеленый вельветовый блейзер и линялые джинсы, а золотая шевелюра взлохмачена ровно настолько, чтобы показать: он не слишком тщеславен.

— Как жизнь?

— До чего мне повезло — вот так вас встретить! — сказал Макс. — Может, поужинаете со мной сегодня?

Ужин! Люси в панике посмотрела на часы. Через двадцать минут к ней придет Уайет, а ей еще столько всего надо успеть.

— Сегодня у меня ужинает Уайет. Хочу хоть как-то отблагодарить его за все, что он для меня делает: познакомил со всеми своими друзьями, помог освоиться в Нью-Йорке. — Она подняла черно-золотой пакет из “Гарнетт”, в нем звякнули бутылки. — Может быть, как-нибудь в другой раз? Могу позвонить вам завтра.

— Обязательно позвоните! Желаю приятного ужина.

Макс так огорчился, что Люси тут же простила ему кражу такси. Он неплохой парень, это видно, только бесхарактерный. И, вспомнив об оставленной в духовке утке в апельсинах, она бросилась бежать с хорошей спринтерской скоростью.

— Успокойся, прошу тебя, — говорил Трип непереносимо благодушным голосом. — Ты взвинтила себя совершенно на пустом месте.

Элоиза ошеломленно глядела, как он идет по своей минималистски-современной гостиной к кофейному столику и берет “Таймс” за прошлую неделю с недоразгаданным кроссвордом. Вот он удобно устроился в имзовском кресле, снял с ручки колпачок. И все это с таким видом, как будто это не он только что взорвал атомную бомбу.

— На пустом месте?! — повторила она. Черно-серая гостиная Трипа заполыхала перед ее глазами багровым пламенем. Прежняя Элоиза — милая, деликатная женщина, которая не хотела оказывать давление на своего возлюбленного, не хотела его торопить и к чему-то принуждать, — хлопнула дверью и навсегда ушла из этого дома, а на улице бросилась бежать прочь, как будто земля горела у нее под ногами.

— Я просто считаю, что нет никакого смысла перестраивать мои гардеробные под твою обувь, ведь ты все равно скоро вернешься в свою квартиру, — Трип говорил медленно, как будто неспешность темпа могла смягчить содержащуюся в словах обиду. — Я просто проявил здравый смысл…

Она так сильно затрясла головой, что у нее словно мозги запрыгали.

— Когда мужчина просит женщину, с которой у него вот уже восемь лет как близкие отношения, переехать жить к себе, она вряд ли способна себе представить, что это всего на несколько месяцев, а потом ей надо будет убираться восвояси!

Трип был как громом поражен.

— Что? Я просто думал… — он спохватился. — Ты права, Эл, мы никогда это не обсуждали.

Он положил журнал с кроссвордом и поскреб щетину на подбородке.

— Так ты хочешь остаться здесь? Продать свою квартиру? Ты это имеешь в виду?

— Я хочу знать, есть ли у нас с тобой будущее.

Она закрыла лицо руками и потерла лоб, где образовалась глубокая складка. Ей было трудно долго сдерживать гнев — она чувствовала, как он уходит, его место занимает глубокая печаль.

Трип отнял ее руки от лица и нежно поцеловал.

— Ну конечно есть, Эл, ты и сама знаешь. Это всегда было понятно, по крайней мере мне.

В его глазах была искренняя тревога, ей стало легче.

— Значит, ты думаешь о том, что мы поженимся и у нас когда-нибудь будут дети? — Ну вот, она наконец-то задала этот вопрос. Такой важный, страшный вопрос, который она несколько лет боялась задать, сейчас повис в воздухе. К ее горлу подкатила тошнота.

— Дети? Конечно, будут. Ну то есть не прямо сейчас, но, может быть, потом, когда-нибудь.

Может быть, потом, когда-нибудь…

Элоиза заставила себя пойти дальше.

— И мы поженимся?

— Мне казалось, мы решили, что брак не для нас. Что наш вариант — это Курт Рассел и Голди Хоун.