Чтение онлайн

И вот теперь Влад стоял один в пустом доме, перед большим столом, за которым никого не было, с бокалом вина в руке. И думал о прошлом и будущем. О том, что его потери и приобретения в последний год напоминают американские горки. Сейчас, кажется, он в верхней точке, но так же сидит в тележке, которая не имеет ни тормозов, ни руля, и катится по рельсам благодаря силе притяжения и инерции. Он может выпрыгнуть на ходу — и разбиться. Может сидеть и ждать, в которую еще пропасть произойдет падение. Но можно ли управлять американскими горками, если ты не тот, кто выпускает тележку на трассу?

От неожиданности он даже вздрогнул, когда услышал дверной звонок.

[1] Борщаговка — район Киева (часто его считают одним из сравнительно небезопасных).

[2] Роман написан на украинском языке и опубликован в соответствующем разделе сайта. Здесь публикуется перевод на русский, сделанный самим автором (автор пишет на двух языках).

[3] Наследственная трансмиссия — переход права на наследство к наследникам лица, которое, в свою очередь, умерло, имея право на наследство от другого умершего, но не успев его принять.

[4] Перевод названия «Каластан».

[5] После начала военного конфликта в 2014 году между Украиной и Россией нет прямого авиасообщения.

3. Новый жанр.

У Марьям уже не осталось сил сопротивляться. Сначала ей просто не пришло в голову ослушаться, и она приехала сюда с братом. А когда увидела, кто собрался здесь, — бежать было уже поздно. И за руки крепко держали. К тому же, куда можно было бы сбежать?

Марьям сразу поняла, что должно произойти. Хотя такого не было, кажется, несколько десятков лет, — но она знала, как это бывало прежде. Каждый хасаниец знал. Правда, она не думала: «За что?». Скорее: «За что именно?». Впрочем, какая разница? Конец один. К тому же, ее никто и не найдет. Ибо не станут искать.

Вопрос был в одном: просто убьют, или перед тем поиздеваются, или… что-то похуже? Они решили просто поиздеваться.

Они зачем-то заставили ее петь. И не на их языке.

И она пела. Она делала все, как они требовали. Ибо у нее уже не осталось сил сопротивляться.

— А теперь эту! — кричал кто-то из толпы, и напевал мелодию. И она начинала… И продолжала петь, чувствуя, как попадают в нее мелкие предметы, — камешки или пробки от бутылок. Их бросали только женщины. Когда попадали особенно ощутимо, у нее немного срывался голос.

Лишь бы подольше… Хотя — разве это жизнь? Но тело, казалось, сопротивлялось смерти. Пока она пела…

Услышав звонок, Влад подошел к входной двери. Посмотрел сквозь узкое стекло, вмонтированное в дверь, мимоходом подумав, что это удобно, когда дверь выходит на улицу. В Хасанкале, заметил он, в основном строили именно так, тогда как даже в Чарахкале большинство частных домов стояли в глубине двора. Тогда пришлось бы одеваться и идти открывать калитку.

На крыльце стоял один из его новых здешних знакомых. По иронии судьбы, звали его, как и бывшего владельца дома, — Искандер. Сотрудник службы безопасности банка и, кажется, друг покойного хозяина. По крайней мере, когда тот уезжал из города, именно его гость занимался собаками — в вольерах жили четыре огромных кавказских овчарки. Когда дом со всем, что здесь было, стал собственностью Влада, встал вопрос, что делать с животными.

— Я собак очень люблю, — сказал Влад. — И о такой всегда мечтал… Но с собой забрать не смогу. Тем более — они меня и не знают… Может, заберешь себе?

Искандер с радостью согласился. Это было решением проблемы, потому что становиться владельцем четырех кавказских овчарок, которые не признали бы его за хозяина, было бы почти самоубийством. Но и усыпить красавцев — рука бы не поднялась.

А теперь Искандер стоял на пороге его дома, явно чем-то встревоженный. Влад открыл дверь.

И услышал:

— Едем, скорее! Ты можешь спасти живую душу!

— Именно я? — удивился Влад.

— Именно ты!

— Хорошо. Сейчас… — Ему нужно было переодеться. В чем дело, можно будет спросить по дороге.

— Только скорее, пока они не успели!

И через несколько минут Влад уже сидел рядом с водителем в новом красном «Фольксвагене» Искандера. А тот гнал машину, сначала узкими улочками, а затем — куда-то вверх, рядом с городом, но по горной дороге. Может, это как раз — попытка похищения? Хотя теперь и нет смысла, да и вряд ли именно этот человек… Но надо было, по крайней мере, спросить:

— А что случилось?

— Аллах иногда посылает во спасение и неверного… — сказал Искандер. Что бы это значило? — Сейчас, когда приедем… Ничего не спрашивай. Что бы ни произошло, никому не рассказывай. Никто ничего расследовать не будет, там есть полицейские… Ты просто можешь спасти живую душу! — загадочно повторил он. — И… не прогадаешь.

Машина остановилась рядом с другими у заброшенной крепости, — наверно, именно от нее произошло название города. А может, тут была еще одна. А здесь, похоже, какое-то собрание. Из крепости доносится какой-то шум. И как будто пение.

В стене старой крепости был пролом, и Искандер повел Влада сквозь него. Они оказались в квадратном бывшем дворе, — или как там называлось это место. Теперь пространство между полуразрушенными стенами и башнями заросло травой.

Люди стояли здесь полукругом. Мужчины, среди которых заняли места и Искандер с Владом, с правой стороны, женщины с левой. Перед ними догорал костер. А в нескольких шагах от него на траве стояла девушка. Абсолютно голая. И пела.

— Что происходит? — прошептал Влад.

— Наш обычай, — так же шепотом ответил Искандер. — Они ее убьют. И только ты можешь ее спасти. Мы успели…

Влад просто не мог поверить в то, что видел. Девушка явно была из местных. Но чтобы они выставляли голой перед всеми? Насколько он успел узнать этот народ, — такое было просто невозможно. Но он видел это собственными глазами! Вот одна из женщин, — что интересно, со светлыми волосами, — что-то взяла и швырнула в девушку. Та вздрогнула, но продолжила петь.

— И что я должен сделать? — спросил, так же шепотом, Влад. — Убить их всех, что ли?

— Нет. Только сказать: «да». И забрать к себе…

— Что?

Его не отпускало впечатление, что девушку он где-то уже видел. Но такого не может быть! Однако после возгласа кого-то из толпы она запела новую песню, — Влад не мог поверить своим ушам, — по-украински! Ощущение дежа вю усиливалось.

— Это что, какое-то наказание? Так у вас принято?

— Да. Сами же доказали… — Влад механически отметил: он не сказал, что девушка невиновна в том, за что его наказывают, в чем бы ни заключалась ее вина. Но все же, что делать, чтобы… предотвратить это? Он не мог допустить, чтобы человека убили на его глазах.