Чтение онлайн

Джорджия откинула одеяло, но внезапно спохватилась. Телефон вовсе не звонил. Это был всего лишь сон. Плод ее воспаленного воображения.

Закрыв глаза и хватая ртом воздух, девушка забралась обратно в постель. О Господи, молилась она, я люблю его так, что невозможно передать словами, и отдам все на свете, чтобы когда-нибудь он стал моим. Но если даже у нас нет общего будущего, умоляю, спаси его. Пожалуйста, позволь ему выжить. Это единственное, что имеет значение.

Медсестра как раз меняла Жан-Клоду постельное белье, когда они приехали.

— Bonjour, — приветствовала она девушек. — Надеюсь, вы хорошо отдохнули? Рада вам сообщить, что пациент провел спокойную ночь. Доктор Миллайс только что осматривал его и констатировал, что состояние больного остается стабильным.

Тем не менее не произошло никакого улучшения. Жан-Клод все еще лежал в коме. Но Джорджия запретила себе падать духом, когда заступила на дежурство у его постели. В конце концов он придет в сознание. И когда это произойдет, она будет рядом.

Все шло так же, как и вчера: они наблюдали, как входили и выходили медсестры; покидали палату, когда врач приходил на осмотр; изо всех сил морально поддерживали друг друга и по очереди садились к Жан-Клоду, чтобы говорить обо всем, что приходило в голову.

Был полдень, когда Николь вдруг сказала:

— Думаю, мне стоит позвонить матери. Она говорила, что не сможет сегодня сюда подъехать, и я обещала ей позвонить и сообщить о самочувствии папы.

Джорджия улыбнулась и кивнула:

— Хорошо. Иди, не беспокойся. А я буду с ним разговаривать.

Когда дверь бесшумно закрылась, девушка потянулась за рукой Жан-Клода, а сердце ее болезненно сжалось от внезапно нахлынувшей жалости, стоило лишь взглянуть на его мертвенно-бледное лицо.

— Вот мы и опять с тобой вдвоем. — Джорджия слегка пожала вялые пальцы. — Ты помнишь тот наш последний день, когда я улетала в Англию? Мы тогда обедали в уютном местечке недалеко от твоей квартиры. «Ле-Шат-Руж» — так, кажется, оно называлось. Потом мы отправились на прогулку вдоль ре…

Джорджия неожиданно осеклась. Это ее фантазия или его рука действительно шевельнулась?

Девушка наклонилась к нему ближе, не в силах сдержать бешеное биение сердца.

— Жан-Клод! Ты меня слышишь?

В тот момент ей показалось, что время остановилось. Но его рука вновь дрогнула, на этот раз Джорджия не сомневалась.

— Жан-Клод? — Девушка с трудом сглотнула, стараясь не дышать. Она уже было открыла рот, чтобы вновь произнести его имя, когда веки Жан-Клода приоткрылись и пара синих глаз посмотрела на нее.

Затем, крайне изумив Джорджию, он заговорил:

— «Ле-Шьен-Руж». Джорджия уставилась на него.

— Что ты сказал?

— Ресторан… где мы обедали… он называется «Ле-Шьен-Руж»… а не «Ле-Шат-Руж».

Джорджия не могла вымолвить ни слова. Потеряв дар речи, она не сводила глаз с мужчины, не замечая слез безумной радости, которые лились по ее лицу.

— Говорят, через пару дней или что-то около этого меня выпишут, хотя некоторое время придется походить на костылях. Никогда бы не подумал… С костылями я умею неплохо обращаться. Несколько лет назад я сломал ногу, катаясь на лыжах, и одно время виртуозно передвигался на костылях.

Плотно позавтракав, Жан-Клод сидел на постели. Он выглядел посвежевшим, с его лица сошла бледность, а глаза сверкали. Никто, посмотрев на него, не подумал бы, что всего несколько дней назад он был на пороге смерти.

Джорджия, сидевшая около его постели, улыбалась.

— Уверена, ты недолго проходишь на костылях. — Глаза девушки блуждали по лицу Жан-Клода. Никогда раньше она не испытывала столь сильного чувства любви, столь безмерного счастья, удовлетворения и блаженного облегчения. Ее молитвы были услышаны. О большем она и не мечтала. — Я даже готова заключить пари, что ты очень скоро пойдешь самостоятельно, — добавила девушка. — И вообще, учитывая твою способность поражать медиков, меня не удивит, если ты выйдешь из госпиталя на своих ногах.

— Ты знаешь, что спасла меня? — Лицо Жан-Клода посерьезнело. Он потянулся за рукой Джорджии и взял ее в свои ладони. — Я чувствовал, что ты была рядом. Ты и Николь. И только ваша близость дала мне силы вытащить себя из темной бездны.

Жан-Клод так проникновенно заглянул в глаза девушки, что у нее сжалось сердце.

— Я всегда буду тебе благодарен. Покуда буду жив.

Джорджия почувствовала, как ее щеки загорелись.

— Я в долгу перед тобой, — тихо произнесла она, — за то, что ты для меня сделал. — А мысленно сказала: все, что я для тебя сделала, я сделала ради любви. И тут же нахмурилась, вспомнив о том, что все это время не давало ей покоя. — Ничего бы не произошло, если бы ты не связался с Дювалем из-за моих проблем.

— Джорджия, не смей даже думать об этом. Ты глубоко заблуждаешься. — Тон Жан-Клода стал почти резким. Он помрачнел и сжал руку девушки. — Скорее, это я должен испытывать вину, что привез тебя сюда и подвергал опасности из-за того, что этот сумасшедший видел нас вместе. — Лицо его окаменело. — Мне мерещатся кошмары каждый раз, как представлю, что ты могла в тот момент находиться в машине. Я, должно быть, помешался, если надумал привезти тебя сюда.

— Ты помешался, если действительно так считаешь! — Теперь наступил черед Джорджии протестовать. — Откуда ты мог знать, что он подложит бомбу? Никто не мог знать, что этот человек выжил из ума! Поэтому, ради Бога, перестань мучить себя. — Девушка нахмурилась. — Я тебя знаю. Я знаю, ты привык считать, что у тебя все под контролем… Жан-Клод, прости меня, но даже ты не в состоянии контролировать абсолютно все!

Как раз в этот момент раздался осторожный стук в дверь.

— Заходи, Николь!

Жан-Клод улыбнулся, произнося эти слова. Николь все утро вела себя крайне тактично, постоянно отлучаясь, чтобы оставить их вдвоем, и не входила без стука.

Они, конечно, в особом уединении не нуждались, но все же Джорджия оценила чуткость девушки. Она тоже улыбнулась, когда Николь входила в комнату.

— Я, кажется, слышала громкие голоса? — Николь с наигранной строгостью переводила взгляд с одного на другого. — Уж не хотите ли вы сказать, что сразу начали спорить?

— Боюсь, что да. — Жан-Клод улыбался. — Джорджия как раз предъявляла мне некоторые серьезные обвинения. И для начала предположила, что я вовсе не всемогущ.

— Она посмела сказать тебе это?

— Да, боюсь, что так оно и было.

— Прекрасно. — Николь улыбалась. — Я рада, что кто-то тебе все-таки это сказал. — Она рассмеялась и посмотрела на Джорджию. — Но вам все равно не удастся его убедить. Поэтому я никогда и не пыталась просветить его. — Она пожала плечами. — Зачем лишний раз напрягать свои голосовые связки? Пусть живет со своими иллюзиями.