Чтение онлайн

— Я не понимаю. Почему вы не могли мне сказать об этом раньше?

Жан-Клод поставил свой бокал.

— Я и сейчас не должен был вам ничего говорить. Если об этом кто-нибудь узнает, у меня могут быть огромные неприятности. Но я сам хочу рассказать. Мне все время хотелось открыться вам. — Лассаль вздохнул. — Понимаете, ситуация становится довольно сложной и опасной, какими обычно оказываются дела, в которые вовлечен Дюваль. Я совершил большую ошибку, сказав ему, что шел по его следу, на что он ответил прямыми угрозами. Теперь он пытается привлечь меня за незаконную практику, и хотя официально обвинить меня не в чем, Дюваль тем не менее знаток в изобретении улик. У него имеется возможность крайне осложнить мне жизнь, и он ставит на это в надежде, что я отступлю. Я не мешал ему тешить себя подобными надеждами. Пока. Но кажется, его коллега все же заметил нас выходившими рука об руку из ресторана и доложил об этом Дювалю. Поэтому он перехватил меня внизу и снова начал угрожать.

Какое-то внутреннее чутье подсказывало Джорджии, что каждое слово Лассаля было правдой. Девушка всмотрелась в его лицо.

— Хорошо. Но вы до сих пор не объяснили, почему не сказали об этом раньше.

Жан-Клод улыбнулся.

— Вы правы, но я как раз начал к этому подходить. — Он наклонился к ней. — Как я уже сказал, проблема обострилась. Все осложняется тем, что я был короткое время адвокатом Дюваля; и теперь он пытается обвинить меня в незаконной практике. Не буду входить в подробности, но я был обязан присягнуть, что не буду обсуждать дело, которое веду против Дюваля, ни с кем из тех, кто имеет с ним даже незначительные деловые контакты. Это касается и вас.

Поэтому, хотя я и имел право использовать вашу информацию для своего дела, у меня не было законных оснований рассказывать вам, чем конкретно я занимаюсь. — Жан-Клод вздохнул, откинулся в кресле и запустил пальцы в волосы. — Мир законов, поверьте мне, очень хитрая штука.

— Я бы даже сказала, бессовестная и нечистоплотная.

— Даже для эксперта этот мир может оказаться ночным кошмаром. — Что-то изменилось во взгляде Лассаля. Он вновь наклонился вперед и посмотрел на девушку. — Я ненавидел себя за то, что обманывал вас. Вот это действительно было кошмаром. Пожалуйста, Джорджия, поверьте мне. Я хотел вам все рассказать.

Какое-то время она безмолвно смотрела на него. Может, и хотел, а может, и нет, хотя девушка поверила всему, что Жан-Клод ей только что сказал. Она, конечно, не все поняла, но разве простой смертный в состоянии постичь все запутанные нюансы законов? Однако основной смысл сказанного дошел до Джорджии, а ей этого было вполне достаточно. Но чувство незаконченности объяснения не покидало девушку.

Она почти бессознательно откинулась в кресле, увеличивая дистанцию между ними.

— Хорошо, я принимаю, что вы не имели права рассказать мне о Дювале… Но по крайней мере могли признаться, что работаете адвокатом? — В голосе девушки неожиданно появились напряженные, резкие нотки. — Об этом вам не нужно было лгать.

Жан-Клод наклонился еще ближе. Его глаза внимательно смотрели в лицо Джорджии.

— Вы правы. Если честно, мне не было нужды лгать по этому поводу. Я мог признаться, что был адвокатом. Но вы в самом начале относились ко мне с большим подозрением и считали меня сообщником Дюваля. Если бы я сказал вам, что работаю адвокатом, вы бы пришли к заключению, что я замешан в деле о праве на собственность и помогаю Дювалю. Поэтому я решил промолчать.

— Солгать, так будет точнее.

— Я представился бизнесменом, и это чистая правда. — Жан-Клод вздохнул. — Я лишь утаил от вас часть правды.

— По-вашему, это не ложь?

— Нет. Это всего лишь умалчивание.

— Для меня это равносильно лжи. — Джорджия чувствовала, что самообладание начало покидать ее. — Я должна была догадаться, что вы адвокат. Вы говорите, как адвокат, и спорите так же, как они. И так же, как они, вы перевираете все, чтобы победить в споре.

Девушка перевела дыхание. Долго сдерживаемые эмоции, казалось, вот-вот хлынут наружу, словно огненная лава из сердца вулкана.

— Как вы можете хладнокровно сидеть передо мной и играть словами? Как смеете уверять, что не лгали мне? Я доверяла вам! Я верила! А вы с самого начала играли со мной. Вы бессовестный лжец! Вы даже не потрудились сказать, кем являлись на самом деле! Вы врали мне каждый раз, когда открывали рот!

— Джорджия! Ради Бога!.. Это неправда! Жан-Клод вскочил на ноги, а в его взгляде отражалось беспокойство — хотя оно, вероятно, было таким же лживым, как и все остальное. Джорджия догадалась, что было у него на уме. Он хотел подойти и обнять ее. А девушка не желала этого. Она пока не была к этому готова. Ей требовалось время. Чтобы побыть одной. Чтобы как-то упорядочить путаницу в голове. — Нет!

Когда Лассаль двинулся к ней, она выставила вперед руку. Но его, конечно же, это не остановило.

— Нет! — вновь воскликнула девушка. Затем, повинуясь неведомому порыву, наклонилась, схватила свой нетронутый бокал и выплеснула виски Лассалю в лицо.

Жан-Клод резко остановился, словно ошпаренный, и на мгновение замер. Невозможно было понять, что выражало его лицо. Затем он полез в карман, вынул чистый платок и, ни слова не говоря, вытер лицо. Потом отшвырнул платок в сторону. Джорджия наблюдала за ним с колотящимся сердцем. Она вовсе не жалела о том, что сделала. Ей было необходимо как-то остановить его. Если бы она позволила Жан-Клоду дотронуться до себя, то тут же сдалась бы. Тут же его простила бы, а Джорджия этого не хотела. Она не должна спешить. Ей требуется время.

Наконец он заговорил:

— Я сделал все возможное, чтобы объясниться с вами. Я сказал вам, что виноват, и не отказываюсь от своих слов. Сожалею, что не сказал вам все с самого начала. Я нарушил свою клятву и исповедался перед вами отчасти потому, что должен был это сделать, но больше из-за того, что устал обманывать вас.

Джорджия ничего не ответила, потому что ей нечего было сказать, а Лассаль отвел взгляд и отступил назад.

— Сейчас я должен уйти. — Он посмотрел на часы. — Вы пришли в шесть, когда мне нужно было встречаться с клиентом, поэтому у меня нет иного выбора, как сделать это сейчас. Почему бы вам не остаться здесь вместо того, чтобы улетать? — Жан-Клод снова взглянул на нее, и выражение его лица смягчилось. — Боюсь, я не смогу отвезти вас сейчас в аэропорт, тем более что нам о многом нужно поговорить. Если я отменю вечернюю встречу, то вернусь не очень поздно.

— Спасибо, но я предпочитаю уехать. Джорджия не хотела разговаривать. Все, о чем она мечтала, — это исчезнуть. Сейчас девушка была не в состоянии думать — и не сможет, пока не окажется подальше отсюда, подальше от него и всего с ним связанного. Стоило ей лишь взглянуть на Жан-Клода, как у нее начинала кружиться голова.

— Я могу взять такси, — сказала она. — Меня это вполне устроит.

— Вы уверены, что именно этого хотите?

— Да, конечно. — Джорджия встала. — Вас не затруднит заказать мне машину?

Жан-Клод не настаивал. Он лишь сделал то, о чем она его попросила, затем, вопреки протестам Джорджии, проводил до выхода, а через десять минут подошло такси.

Ни слова не говоря, девушка села в машину. Поскорее бы исчезнуть. Она даже не взглянула на Лассаля, когда он сказал ей:

— Мне жалко, что вы уезжаете именно так. Она уже опустила стекло, отделяющее ее от водителя, и попросила ехать, даже не попрощавшись с Жан-Клодом.

— Merci, mademoiselle. Et bon voyage [12] . Водитель остановил машину напротив зала вылета, и Джорджия дала ему довольно щедрые чаевые, досадуя, что это ее единственный вклад в стоимость поездки. У Жан-Клода, похоже, кредит в таксомоторной компании, и он заранее договорился, чтобы стоимость поездки записали на его счет.