Чтение онлайн

– Я не мог тогда не пойти к ней- Она позвала, и я пошел.

– Она не звала вас,-выпалила Мария.

– Как не звала? Я же сам получил записку.

– Записка предназначалась не вам. Податели ее перепутали на маскараде кареты. На вас и Сакромозо были одинаковые костюмы.

– Во-он оно что...- протянул Никита и замолчал надолго, словно в раковину спрятался.

Марии показалось, что он вообще забыл о ее присутствии. Наверное, сейчас он нашел наконец объяснение несуразностям, которые преследовали его последние два месяца. Он оскорблен, обижен. Ведь это так мучительно чувствовать себя глупцом, занявшим чье-то место. И сколь велика плата за его самомнение! Но Мария заглушила в себе ревнивые чувства.

– Известная особа вообще никому не назначала свидания,- сказала она, всем своим видом выражая сочувствие.- Записку сочинили в Тайной канцелярии. ,

– О, я идиот! Коровья голова! Сколько передумал в тюрьме, но такое мне даже в голову це приходило! Это отвратительно, непорядочно! Но зачем это нужно Тайной канцелярии?

– Лядащев предполагает, что этой запиской хотели скомпрометировать известных вам особ.

– При чем здесь Лядащев?-вскричал Никита.

– Василий Федорович и распутал весь этот клубок. Нам такое просто не под силу.

– Не мудрено. Ворон ворону глаз не выклюет!

– Он давно не служит в Тайной канцелярии!-обиделась Мария за Лядащева.

– Это ведомство как родимое пятно, оно не смывается.

– Вы несправедливы!

– Отчего же?- Голос Никиты звучал холодно и отчужденно.- Я благодарен Василию Федоровичу за внимание к моей скромной особе и при встрече непременно скажу ему об этом. И поверьте, я сочувствую ему всем сердцем. Этот человек достоин лучшей доли, чем служба в Тайной канцелярии. Будем надеяться, что мне никогда больше не понадобится его помощь.

– Кабы так!- вырвалось у Марии.

– Вы хотите сказать... Ах, да, конечно. А иначе почему возле моего дома бродят сыщики и почему меня прячут здесь?

Разговор шел совсем не так, как хотелось Марии. Он начался так нежно, трепетно, и вдруг нахлынули все эти политические дела, словно в мутный, зловонный поток попали, и он потащил их неведомо куда. Никита понял огорчение девушки и сразу сменил тон.

– Давайте лучше есть землянику...

– Конечно, князь...- Мария зачерпнула полную ложку ягод.

– Не зовите меня - князь. Для вас я Никита. А землянику надо есть горстями.

Мария вмиг бросила ложку и пододвинула корзину к молодому человеку, но тот со смехом покачал головой.

– Только из ваших рук.

Конечно, она покраснела, но покорно сложила руку ковшиком и насыпала в нее земляники. Никита брал ягоду губами осторожно, словно целовал, а у Марии спина заболела от напряжения. ,

Что может быть лучше в мире, чем земляника прямо с теплой, вздрагивающей ладони? Дурацкий вопрос сам вылетел. Доел землянику и спросил:

– Мария, скажите, в чем меня сейчас обвиняют? Девушка так и застыла с перепачканной кровавым соком рукой. Появление Гаврилы избавило ее от продолжения тяжелого разговора. Камердинер пришел не один, вместе с ним явилась Софья. Она перекрестила Никиту, поцеловала в лоб, а потом села прямо на кровать, с умилением всматриваясь в его лицо. В ее улыбке было что-то материнское, так она смотрела на спящих детей своих.

Никита попробовал было порасспрашивать Софью. В его вопросах проглядывала осведомленность куда большая, чем следовало, и Софья укоризненно посмотрела на Марию.

– Никита, милый. Я не знаю, что тебе отвечать. Приедет Алеша, мы все вместе соберемся для важного разговора. А тебе надо скорее встать на ноги. Нам так надо, чтобы ты был здоров!

Расстались они в сумерки, Мария пообещала прийти завтра сразу после обеда. Никита рад был остаться наедине. От счастливых событий тоже устают, кроме того, он хотел привести в порядок мысли, чтобы каждый кирпичик - в свое гнездо. Зачем он приставал с вопросами к Марии и Софье, если и сам знает, какие обвинения ему предъявляют. Колченогий страж все это проорал на допросе: убийство купца и еще какая-то дрянь, связанная с его работой в Иностранной коллегии. Опять Германия? Не хочу, не хочу...

– А что хотите, голубь мой?- Гаврила склонился к изголовью, видно, последние слова Никита произнес вслух.

– Спать хочу!-гаркнул молодой князь.-И если ты, мерзавец, еще раз назовешь меня голубем...

– Нет, нет, Никита Григорьевич. Вы - орел! Голубь птица глупая,-совершенно смешался Гаврила.

– ...или орлом!- гневно продолжал Никита, но вдруг рассмеялся.- Не буди меня до обеда. Сны буду смотреть. Авось повезет! Мария пришла, как и обещала, в три часа.

– Больше никаких вопросов, князь Никита- Я получила страшный нагоняй от Софьи. Все вопросы будете задавать Алексею Ивановичу.

– Ну хорошо! А ответить-то мне можно? Помните, я так и не ответил вчера на ваш вопрос.

– Забудем об этом,-губы Марии дрогнули от обиды.-Я вела себя крайне неосмотрительно.

– Милая Мария, осмотрительность вам совсем не к лицу! Я не люблю известную вам особу. Слышите? Встреча с другой, тоже известной вам особой, совершенно излечила меня от этого тяжелого, как недуг, чувства. Я понятно выражаюсь? Почему вы так смотрите на меня, Мария?

Девушка в смущении поднялась с места и начала задергивать штору, приговаривая: "Солнце прямо в глаза... нет солнца, плохо... выглянет печет невыносимо..."

– Пожалуйста, поправьте мне подушки.

– Сейчас.- она нагнулась, взяла подушку за уголки, неожиданно для себя зажмурилась. В тот же миг руки Никиты обхватили ее за талию, и она очутилась в его объятиях.

Гаврила открыл зверь и замер, застав эту картину. Влюбленные не заметили его появления. Что испытывал в это мгновение верный камердинер негодование, радость? На лице его застыла особая, нежная и чуть грустная улыбка, которая возникает у людей, когда они смотрят на влюбленную юность. Но внутренний голос Гаврилы не был столь сентиментален: "Ювелирщик отец-то! Пустой человек! Кто в камне светскую красоту ищет да еще деньги на этом большие имеет, тот бесу слуга!"

Он вздохнул и осторожно прикрыл дверь.

– 17

Слуга в дом Черкасских был послан за Марией к шести часам вечера. Луиджи был в восторге, что его умная дочь смогла обзавестись столь значительным знакомством. О том, что в княжеском флигеле находится раненый молодой человек, ювелир даже не подозревал.

Не заходя домой, Мария решила посетить Софью. Девушка была взволнована до крайности, и это волнение не имело названий. Всего не расскажешь подруге, но можно хотя бы контуром обрисовать тот безграничный восторг, который она испытала у постели Никиты.