Чтение онлайн

– И что? – он машинально пожал плечами – Мне мне это не интересно.

– Да убери ты телефон! – я взорвалась.

Дурацкая привычка современности – бесконечно смотреть в экран телефона, раздражала. Никогда не понимала и не пойму, что полезного и интересного в бессчетном листании картинок и постов.

Если вы будете в кафе, ресторане или где-то в красивом месте, обратите внимание – люди не хотят ничего помнить. Они просто фотографируют “красивое” и смотрят в свои экраны вместо глаз собеседника. А потом жалуются на скучную жизнь и на то, что не могут найти себя.

И ищут, ищут, ищут бесконечно в телефонах картинки со словами об их состоянии и жизни. Мне жалко таких.

– Что? Ты постоянно куда то бежишь, тебе на кажется? – Стас смотрел на меня в упор – Что ты хочешь найти в другом городе? Ты думаешь, что бегать – это жизнь? – слишком много больных вопросов.

– Я просто хочу чувствовать – от бессилия я села на мягкую пружинистую кровать – Не знаю как тебе объяснить – стало снова грустно – Когда я там – мне легче.

– Ну вот и езжай! Я то причем? – снова тупик диалога.

Маленький рюкзак, подходящий под ручную кладь дешевой авиакомпании стоял не собранным. В него влезут трусы, носки и одна кофта про запас. Шампунь куплю там. Куртку выберу потеплее. Полотенце есть в гостинице.

Первый весенний питерский месяц ждал меня непредсказуемым теплом и прохладой.

Ладно. Успокаиваемся.

Самое главное взять с собой хорошее настроение. Одна так одна. Сколько можно все время ждать кого-то, чтобы пойти, поехать куда-то? Из-за этого я пропустила концерты любимых исполнителей, интересные фильм, вкусные рестораны, и вечерние прогулки в теплые вечера.

Быть одной дома – хорошо. Даже великолепно. Изучать жизнь за пределами дома одной – грустно. Не хватает какой то внутренней наполненности для смелых одиночных прогулок. Я очень боялась, что в Питере смелости тоже не хватит.

Спать. Завтра ранний вылет.

Пулково.

Вдохнув первый запах просыпающегося города я расцвела. Множество людей сновали по пешеходной дороге, стремясь занять свои места в такси, автобусах и маршрутках.

Мне торопится было некуда.

Несмотря на ранний час прилета, вокруг ощущалось тепло. Я сняла толстенную черную шапку и убрала ее в рюкзак. Каштановые волосы медленно и ласково погладил ветерок.

Дома. Я дома.

До заселения в отель-квартиру оставалось пять часов. Мой рюкзак нисколько не мешал бы исследовать любимые улицы города, находясь на плечах. В нем не было ничего громоздкого и неудобного. Но ответственность призывала проверить – правда ли квартира, в которой я буду спать три дня существует, есть и никуда не денется.

С этого и начнем.

Я решила доехать на автобусе до метро. Оттуда до центральных улиц. Цель – найти свою Гороховую и пойти гулять в окрестностях, дожидаясь двенадцати часов.

Мысли вели мои ноги по дороге. Я скорбно понимала только одно – все так красиво, но так грустно. Одной.

– Девушка, можно с вами познакомиться – передо мной выскочил молодой мужчина, напоминающий торопящегося работягу, заплутавшего перед началом рабочей смены.

– Нет, спасибо – я быстро увернулась от диалога и от стоящего мужчины и пошла еще быстрее.

Обычно со мной не знакомились. Необычно тоже. Виной тому внутренние ощущения. Я была крепко и давно в отношениях. Именно этот посыл был со мной везде.

Раньше я обладала прекрасным умением – дружить с мужчинами. Искренне так дружить. Просить о помощи и помогать. Весело проводить время без единого намека на что то большее. Смеяться и обсуждать всякие нелепые ситуации, и разрабатывать план по завоеванию какой-нибудь девушки, точно подходящей моему другу в качестве спутницы жизни.

С появлением Стаса все общение прекратилось. Он нисколько не ревновал. Это я считала – дружить с мужчинами, имея отношения – неправильно. Старые знакомства закончились. Новым неоткуда было взяться. С мужчинами дружить я умела. С женщинами никогда.

Любая попытка знакомства противоположного пола со мной ввергала меня в страх. “Измена” – красным загоралось в голове. При приближении любого мужчины в мою сторону, с намеком на диалог, я оборонялась. Всегда становилась грубой и холодной. Даже если подошли спросить дорогу или время. Лишь бы не трогали.

Хотя сейчас, в эту минуту, я была бы рада любому общению. Питер хотелось с кем то разделить.

Утренний город был теплым и красочно-серым. В часы пробуждения и машинального слоняния, люди жили свою жизнь. Торопливо шагали на работу сотрудники разных должностей. В булочных стояли очереди за ароматными круасанами и багетами в шуршащих пакетах с собой. Картонные стаканы кофе в бесчисленном количестве мелькали то тут, то там. Наступало время активной жизни. Скоро будет день.

Даже в метро пахло романтикой.

До Гороховой я добралась намного быстрее, чем предполагалось. Моя квартира, расположенная в старинном доме, был похожа на раннего вылупившегося птенца, быстро поменявшего свое оперение на грязно желтый. Могущественный, трехэтажный, дышащий дом. С подвальным четвертым этажом. Он казался строгим, родным и почему-то вызывающим необъяснимую тоску внутри. Дом, в котором кипела своя жизнь.

Интересно, как жители относятся к постоянно снующими по этажам туристам?

Сероватое небо обрамляло невидимую крышу. Рядом, очевидно еще не проснувшись окончательно, гулял мужчина с собакой мелкой породы. Собака справляла нужду на асфальт перед парадной. Хозяин пса молча смотрел вдаль, стараясь не спугнуть незавершенный сон, частично оставленный в кровати.

“Что ж, дом найден. Пошли завтракать” – я мысленно поставила галочку в своем списке дел на сегодня. Список оказался не густ – завтрак, заселение, скинуть рюкзак и пойти куда-то. Опять это дурацкое чувство грусти. Ну почему я одна! Ведь вокруг так красиво!

Я медленно побрела по брусчатой плитке. Надеясь найти место для посиделок.

Первое утреннее кафе оказалось за углом на Фонтанке. Веселые студенты уже пили кофейные напитки и ели малиновые сырники за круглыми столиками. Было многолюдно. Какой-то парень задумчиво строчил что-то в ноутбуке. Останавливался на мгновение, словно вспоминая что-то важное или выуживая из памяти витиеватые моменты жизни, и снова продолжал стучать беззвучными клавишами. Выбивая только ему понятный ритм.

“Писатель” – подумала я не без удовольствия про себя.