Чтение онлайн

— Добрый вечер, — вежливо произнес Олвин, словно такое необычное появление было самым что ни на есть привычным пустяком. — Я решил возвратиться.

Что и говорить, их изумление превзошло все ожидания. Один из сенаторов — молодой еще человек с седеющими волосами — первым пришел в себя.

— Как вы сюда попали? — Он едва мог двигать языком — так был поражен.

Причина такой реакции на появление Олвина была очевидна. Как и Диаспар, Лиз, должно быть, вывел из строя свою сторону подземной дороги.

— Я вернулся, — сказал Олвин, — по своей доброй воле и в связи с тем, что у меня есть для вас кое-какие важные новости. Тем не менее, помня о наших былых расхождениях, я сейчас остаюсь вне досягаемости. Если я появлюсь здесь лично — обещаете ли вы не пытаться снова задержать меня?

Некоторое время все молчали, и Олвину было страшно интересно, какими мыслями обменивались сейчас в этой тишине. Затем от имени всех заговорила Сирэйнис:

— Мы не станем пытаться снова контролировать вас… впрочем, не думаю, что прошлый раз мы достигли в этом больших успехов…

— Вот и хорошо, — ответил Олвин. — Я прибуду в Эрли как можно быстрее.

Он дождался робота. Затем тщательнейшим образом проинструктировал его и заставил все повторить. В том, что Сирэйнис не нарушит слова, он был убежден и, тем не менее, хотел обеспечить себе путь к отступлению.

Воздушный шлюз беззвучно закрылся за ним, когда он покинул корабль. Секундой позже раздалось еле слышное шипение — будто кто-то изумленно вздохнул. Несколько мгновений темная тень еще закрывала звезды, и корабль исчез.

И только теперь Олвин с неудовольствием подумал, что допустил досадный просчет. Он упустил из виду, что чувства робота куда более обострены, чем у него самого, а ночь оказалась темнее, чем он ожидал. Не раз и не два он совершенно сбивался с тропы, едва не расшибая себе лоб о стволы деревьев. В лесу царила кромешная тьма, и в один из моментов что-то большое двинулось на него по кустарнику. Он услышал осторожное потрескивание сучьев, и вот уже на уровне его живота появились и уставились на него два изумрудных глаза. Он негромко позвал животное, и чей-то невероятно длинный язык лизнул ему руку. Секунду спустя могучее тело уже доверчиво и нежно терлось об него и вдруг беззвучно исчезло. Он и понятия не имел, кто бы это мог быть…

Наконец между деревьями впереди заискрились огни поселка. И снова Хилвар встретил его за порогом дома и опять представил Сирэйнис и сенаторам. Они приветствовали его с вымученным уважением.

— Я искренне сожалею, что мне пришлось покинуть ваш край таким экстравагантным образом, — начал Олвин. — Может быть, вам будет интересно узнать, что вырваться из Диаспара оказалось не легче. — Он сделал паузу, чтобы они могли в полной мере осознать смысл сказанного, и затем быстро добавил:

— Я рассказывал своим согражданам все о вашей стране и очень старался, чтобы создать у них о вас самое благоприятное впечатление. Но… Диаспар не хочет иметь с вами ничего общего. Что бы я им ни говорил, они просто одержимы стремлением избежать осквернения низшей культурой.

Ах, как приятно ему было наблюдать реакцию сенаторов! Даже сдержанная, всегда такая воспитанная Сирэйнис слегка порозовела.

— Почему вы вернулись в Лиз? — спросила она.

— Потому что мне хочется убедить вас так же, как и Диаспар, что вы совершаете ошибку. — Он не стал распространяться о другой причине: здесь у него жил единственный друг, в котором он мог быть уверен и на помощь которого рассчитывал.

Сенаторы пребывали в молчании, ожидая расположения. Олвин отлично сознавал, что за всем, что происходит в этой комнате, смотрит огромное число людей. Он был представителем Диаспара, и весь Лиз судит теперь о таинственном городе по тому, что он, Олвин, говорит, по тому, как он ведет себя, по тому, как он мыслит. Это была неимоверная ответственность, и он чувствовал себя перед нею таким маленьким… Он собрался с мыслями и заговорил.

Его темой был Диаспар. Он рисовал город таким, каким увидел его в последний раз. Он описывал город, дремлющий на груди пустыни, возводил его башни, подобно пойманным радугам сверкающие на фоне неба. Из волшебного сундучка памяти он извлекал песни, сложенные в честь Диаспара поэтами прошлого, рассказывал о легионе людей, потративших долгие жизни, чтобы приумножить красоту города… Некоторое время он подробно живописал чудеса, созданные жителями Диаспара. Он старался заставить своих слушателей хоть чуть-чуть почувствовать те красоты, которые были созданы художниками прошлого к вечному поклонению человека.

Они дослушали его до конца, не перебивая и не задавая вопросов. Было уже очень поздно, когда он кончил рассказ, и он испытал такую усталость, что хоть с ног вались. Напряжение и все треволнения долгого дня наконец сказались, и неожиданно Олвин уснул.

Проснувшись, он обнаружил, что лежит в какой-то незнакомой комнате. Прошло несколько секунд, прежде чем он вспомнил, что находится не в Диаспаре. С тихим, мелодичным звуком одна из стен стала подниматься, сворачиваясь при этом столь сложным образов, что сознание было не в силах охватить его. Через образовавшийся проем в комнату ступил Хилвар. Он смотрел на Олвина с выражением удовольствия и озабоченности.

— Ну, раз уж ты проснулся, — начал он, — то, может, ты хоть мне, наконец, скажешь, как тебе удалось вернуться сюда и что ты собираешься делать дальше? Сенаторы как раз отправляются смотреть на подземку. Они никак не могут взять в толк, как это тебе удалось использовать ее для возвращения… Ты что — в самом деле приехал по ней?

Олвин спрыгнул с постели и сладко потянулся.

— Наверное, их лучше перехватить, — сказал он. — Мне не хочется, чтобы они попусту тратили время. Ну, а что касается твоего вопроса, то я скоро дам тебе м-м… ответ.

Они дошли почти до самого озера, прежде чем догнали троих сенаторов.

— Боюсь, что вчера вечером я ввел вас в заблуждение, — весело обратился к ним Олвин. — В Лиз я вернулся вовсе не старым маршрутом, так что ваши старания запечатать его оказались совершенно ненужными. Откровенно говоря, Совет в Диаспаре тоже закрыл этот путь со своего конца — и с таким же успехом…

— Но как же тогда… как же вы здесь очутились? — задал вопрос предводитель. Внезапно в глазах у него пробудилась догадка. Уж не перехватил ли сенатор ту мысленную команду, которую я послал туда, к горной гряде? — подумал Олвин. Он, однако, не произнес ни слова и только молча указал рукой на северную часть неба.

Глаз едва смог уследить за тем, как серебряная игла света прочертила дугу над вершинами гор, оставив за собой многомильный свет инверсии.

В двадцати тысячах футов над Лизом она остановилась. Ей не понадобилось торможением гасить свою колоссальную скорость. Она остановилась мгновенно, и глаз, следовавший за ней, по инерции прочертил еще дугу по четверти небосклона.

С высоты обрушился чудовищный удар грома — это взревел воздух, смятый силой движения корабля. Прошло еще немного времени, и сам корабль, празднично сверкая в солнечном свете, опустился на склон холма в какой-нибудь сотне футов от них.