Чтение онлайн

Здесь не требовалось Хранилищ Памяти, чтобы все элементы этой первозданной планетки сохранились нетронутыми. Но если здесь не было воздуха, то, значит, не было и жизни? Или же она все же могла существовать?

— Конечно, в этой идее, с точки зрения биологии, нет ничего абсурдного, — сказал Хилвар, когда Олвин задал ему этот вопрос. — Жизнь не может возникнуть в безвоздушном пространстве, но она в состоянии развиться в формы, способные в нем выжить.

Надо думать, во Вселенной это происходило многие миллионы раз, когда обитаемые планеты теряли вдруг свою атмосферу.

— Значит, по-твоему, в вакууме могут существовать и разумные формы жизни? Но разве они сумеют обезопасить свою планету от потери воздуха?

— Сумеют, если это произойдет — я имею в виду катастрофу с атмосферой — уже после того, как они достигнут достаточно высокой стадии развития, чтобы предотвратить такое. Но если атмосфера испарится, когда они еще примитивны, им придется либо приспособиться, либо исчезнуть. После адаптации они могут достигнуть весьма высокой стадии интеллектуального развития. В сущности, это неизбежно: они станут исключительно изобретательными…

Ну, а если говорить об этой вот планете, то это аргумент чисто абстрактный, решил Олвин. Не было видно ни малейшего доказательства того, что когда-то здесь существовала жизнь — разумная или какая иная. Но в таком случае, каково же предназначение этого мирка? Вся множественная система Семи Солнц — теперь он был в этом совершенно убежден — была искусственного происхождения, и этот вот мир тоже должен быть частью великого замысла. По правде сказать, планетка могла служить и чисто украшательским целям — просто, чтобы обеспечить луну в небе своего гигантского «хозяина». Но даже в этом случае представлялось вероятным, что ей придумали бы и еще какую-нибудь функцию.

— Посмотри-ка! — воскликнул Хилвар, указывая на экран. — Вон там, справа…

Олвин изменил курс корабля, и пейзаж накренился. Освещенные красным скалы словно бы размывались скоростью. Затем изображение стабилизировалось. И они увидели, что внизу проносилось неопровержимое свидетельство чьей-то разумной деятельности.

Неопровержимое — и в то же время обманчивое. На этот раз оно явилось им в виде редкого ряда стройных колонн, каждая из которых находилась от соседней футах в сотне, а высотой была вдвое больше. Колонны уходили вдаль, перспектива гипнотически уменьшала их все сильнее и сильнее, пока, наконец, горизонт не поглощал их совершенно.

Олвин бросил корабль вправо, и они помчались вдоль линии колонн. Он напряженно размышлял, для чего же они могли предназначаться. Все они были абсолютно одинаковой конструкции и непрерывной линией шагали через нагромождения скал и долины, и не было никаких признаков того, что они когда-то поддерживали. Они были гладкими и скучными и к вершине чуть сужались.

Неожиданно череда этих столбов вдруг изменила направление под прямым углом. Олвин проскочил несколько миль, прежде чем среагировал и смог положить корабль на новый курс.

Колонны тянулись все тем же непрерывным забором, перечеркивая пейзаж, все на том же расстоянии одна от другой. Затем, милях в пятидесяти от первого поворота, они снова резко свернули под прямым углом. Если дело и дальше так пойдет, подумал Хилвар, то скоро мы очутимся там, откуда начали…

Бесконечная череда колонн так заворожила друзей, что, когда ей пришел конец, они оказались уже во многих милях от этой последовательности. Только тогда Хилвар закричал и заставил Олвина, который ничего не заметил, повернуть назад. Они медленно снизились, и, пока кружили над тем, что обнаружил Хилвар, у каждого в уме стала оформляться фантастическая догадка. И сначала ни тот, ни другой не решались высказать ее вслух.

Пара колонн была сломана у самого основания. Они лежали там же, где стояли. Но и это было еще не все: две колонны, граничащие с образовавшимся просветом, были согнуты в наружном направлении какой-то неодолимой силой…

От вывода, который внушал трепет, просто некуда было деться. Теперь Олвин понял, над чем они летели. В Лизе такие вещи он видел достаточно часто, но до сих пор поразительная разница в масштабах мешала ему узнать очевидное.

— Хилвар… ты знаешь, что это такое? — спросил он, все еще с трудом пытаясь выразить свою мысль словами.

— Слушай, в это, конечно, трудно поверить, но… мы летели по периметру загона… Эти колонны — загородка, которая здесь вот не оказалась достаточно надежной…

— Люди, которые держат домашних животных, должны позаботиться, чтобы загоны были крепкими, — назидательно молвил Олвин, стараясь нервным смешком прикрыть замешательство.

Хилвар никак не отозвался на вымученную шутку. Насупив в раздумье брови, он глядел на сломанную ограду.

— Нет, не понимаю! — очнулся он наконец. — Откуда на такой планете, как эта, оно могло добывать себе пищу? И почему оно вырвалось на свободу?

Эх, много бы я дал, чтобы только узнать, что же это за животное…

— Может, его здесь забыли и оно вырвалось на свободу, потому что проголодалось, — предположил Олвин. — Или что-то могло вывести его из себя…

— Давай-ка снизимся, — предложил Хилвар. — Мне хочется одним глазом взглянуть на грунт.

Они снижались до тех пор, пока корабль едва не коснулся голых скал, и только тогда заметили, что плато было испятнано бесчисленным множеством меленьких дырочек диаметром не более дюйма или двух. Снаружи загона, однако, поверхность была свободна от этих загадочных отметин. Они исчезали сразу же за линией колонн.

— Ты прав, оно было голодно, — согласился Хилвар. — Но это было не животное. Правильнее будет назвать его растением. Оно выело все питательное в своем загоне и ему понадобилось искать новое пастбище. Должно быть, оно двигалось очень медленно. Может быть, ему потребовались годы, чтобы сломать эти столбы…

Воображение Олвина быстро дополнило эту картину деталями, которых он доподлинно знать не мог. Он не сомневался, что анализ Хилвара, в основном, был правильным и что этот ботанический монстр, двигающийся, возможно, слишком медленно, чтобы его движение могло быть отмечено взглядом, выиграл неспешную, но бескомпромиссную схватку с барьером, который встал на его пути.

Он и сейчас мог быть еще жив, блуждая, где ему заблагорассудится, по поверхности планеты. Искать его, впрочем, было бы безнадежной задачей, потому что в его распоряжении были многие миллионы квадратных миль. Безо всякой надежды на успех они прочесали поверхность в пределах нескольких квадратных миль неподалеку от проема в загородке и обнаружили всего-навсего огромное круглое пятно там, где это существо, по всей видимости, останавливалось покормиться, — если только можно было приложить это выражение к организму, который извлекал необходимые ему питательные вещества из монолитной скалы.