Чтение онлайн

Он никак не мог оторвать глаз от молодой девушки, но все же через пару минут вернулся к Яки. Друзья молча сидели перед хижиной и пили мате. Роберт снова и снова наполнял горячей водой калебасу, и они по очереди прикладывались к бомбилье – такой был обычай.

– Говоришь, ты нашел ее у реки? – наконец спросил Яки.

Роберт вздрогнул, отвлекшись от своих мыслей.

– Да.

Яки повертел калебасу в руках и потом продолжил:

– И никого не было рядом?

– Нет, конечно нет, иначе бы я ее сюда не привел.

Яки снова передал калебасу другу, но тот не стал пить.

– Знаешь, сначала я ее услышал. Она крикнула что-то, может быть, просто от страха, не могу точно сказать. Я побежал на звуки… – Роберт покачал головой. – Когда я ее увидел, к ней подкрадывался ягуар. Он был так близко, что она, наверное, чувствовала дыхание кошки. – Парень вздрогнул от этого воспоминания, но продолжил: – Я прогнал зверя. Она была без сознания – как долго, сказать не могу.

Роберт замолчал и сделал еще глоток.

– Ты видел, во что она одета? – неожиданно спросил он.

– Да.

– Она не собирательница мате, – задумчиво произнес Роберт. – И точно не живет в одном из ближайших селений. Во всяком случае, я не знаю, чтобы кто-то в близлежащих деревнях терялся. Девушка точно не из лагеря лесорубов, хотя там женщины – явление более привычное…

Яки сопроводил последнюю фразу друга веселой улыбкой.

– Там же проститутки, – уточнил он.

– Ближайшие поселки или города слишком далеко отсюда, – не унимался Роберт, – и…

– Может, это была прогулка к водопадам? – предположил Яки.

Местность вокруг водопадов Игуасу впервые нанесли на карту в 1892 году, сорвав покрывало забвения после того, как в 1541 году здесь побывал в поисках таинственной страны инков первый европеец – испанский конкистадор Альвар Нуньес Кабеса де Вака [3] . Он тогда назвал бушующие водопады «Сальто-де-Санта-Мария». Название «Игуасу» с языка гуарани переводится как «Y» – вода, «guasu» – большая.

– Прогулка к водопадам? – Роберт с сомнением покачал головой, но Яки это не смутило.

– Думаю, это единственно возможный вариант, ведь мы исключили все остальное. Девушка была возле водопадов, и наверняка не одна. Кто же ее сопровождал и что с ним стало? И кровь на ее блузке… Ты должен все выяснить, друг, если она тебе не безразлична.

– Если она мне не безразлична?

Яки лишь улыбнулся в ответ. Роберт задумчиво глядел в пустоту. Что-то в глубине души подсказывало, что друг прав. Кларисса Крамер, конечно, не могла быть у реки одна. Но куда же подевались ее спутники? Или спутник? И почему она ни словом не обмолвилась о них? Может, их ранил какой-то зверь или они сорвались с утесов? Что же увидела Кларисса? Или совершила? Нет, о последнем Роберт даже думать не хотел!

Он поставил калебасу на стол перед собой и вздохнул:

– Я выясню это, мой друг, обязательно выясню.

Яки с тревогой взглянул на Роберта:

– Надеюсь, ты будешь осторожен.

– Почему ты так говоришь? – прищурился Роберт.

Яки не успел ответить, потому что позади послышался шорох. Мужчины переглянулись.

– Чьи-то шаги? – предположил Роберт.

– Не знаю, – взволнованным шепотом ответил Яки. – Я не обратил внимания. Увлекся нашей беседой.

Роберт поднялся:

– Схожу-ка лучше проверю.

В хижине тем временем стало совсем темно. Прошло несколько секунд, прежде чем глаза смогли что-то увидеть. Кларисса все еще лежала в гамаке, который слегка покачивался из стороны в сторону. Может, ночной ветер? Или она в незнакомом месте спала беспокойно? Глаза девушки были закрыты. Роберт развернулся к двери и вышел.

Кларисса заметила, что невольно затаила дыхание, только когда вновь с жадностью сделала вдох. Она едва успела отскочить от двери к гамаку, когда появился Роберт Метцлер. Что же за мужчина обнаружил ее в лесу и привел сюда? Сначала она просто была ему благодарна. Но можно ли ему доверять? Она совершенно ничего не знала ни о нем, ни об этом Яки. Девушка оказалась полностью в их власти.

Роберт и Кларисса отправились в дорогу на следующее утро; они надеялись добраться до ранчо Метцлеров самое позднее через семь дней. После завтрака на скорую руку, состоявшего из кукурузной каши и мате, они погрузили поклажу Роберта на повозку, которую потом можно было оставить у кузена на реке Парана, – таков был план первой части пути. Серебристый Лис, как всегда, будет тащить повозку неохотно. С одним мерином в упряжке не разгонишься.

Пока друзья запрягали коня, Роберт успокаивал животное, разговаривая с ним. Но тот гарцевал и мотал головой. Яки дал им пару одеял, и Кларисса застелила ими повозку.

На прощанье друзья обнялись.

– Береги себя, друг мой, и возвращайся поскорее, – произнес Яки. – Передай привет от меня своему отцу Гуарасиаба.

– Обязательно, – улыбнулся Роберт.

Гуарасиаба – «волосы солнца». Такое имя гуарани дали отцу Роберта, Карлу, волосы которого были сейчас седыми, а некогда – пшеничного цвета.

Яки обернулся к Клариссе:

– И вам всего хорошего, сеньорита. Надеюсь, вы скоро вспомните все, что с вами случилось.

– Да… спасибо, – коротко ответила девушка, хотя на какой-то миг показалось, что она хочет сказать больше.

«Интересно, – промелькнуло в голове Роберта, – что же именно она хотела нам сказать?» Но об этом не было времени думать. Серебристый Лис задрал голову, требуя к себе больше внимания. Должно пройти некоторое время, пока мерин смирится со своей новой ролью. Вначале Роберту нужно быть очень сосредоточенным. Серебристый Лис был не лучшей лошадью для повозки, да и сам Роберт предпочитал иной вид передвижения. Как бы там ни было, парень старался видеть положительные моменты: во время поездки Кларисса сможет немного отдохнуть.

Утром он снова заметил, как измучена девушка, хотя у той ничего не болело. Значит, другие причины лишили ее сил. Что же ее так вымотало? И почему, если она что-то вспомнила, то не хотела ничего рассказывать?

Сначала предостережение Яки показалось Роберту бессмысленным, но теперь он воспринимал его слова серьезно. «Может, он и прав? Возможно, действительно стоит остерегаться девушки, которая с каждой минутой занимает все больше места в моем сердце? Но я просто не могу себе представить, что от нее исходит какая-то опасность. Она выглядит такой невинной!» Она казалась невероятно красивой. Теперь, при дневном свете, он смог рассмотреть цвет ее глаз: темно-синие с вкраплениями карего и зеленого. Ее глаза казались ему бабочками, которые выпорхнули невесть откуда и теперь предстали во всей красе и утонченности.