Чтение онлайн

Субуд воздействовал резко и жестоко. Многие из пришедших ужасались или огорчались жалким состоянием человеческой личности, обнажаемой во время латихана. Многие из них ушли, присоединившись к другим группам, рассказывая страшные истории о том, что они видели и слышали. Иные впадали в экстаз и с трудом поддавались уговорам проводить латихан два или три раза в неделю, как велел Пак Субух. Мы наблюдали чудесные исцеления, слышали рассказы о мистических переживаниях, об исполнении предсказаний, сделанных Паком Субухом, и вместе с этим, ощущали безграничный поток энергии, увлекавший за собой всех в неизвестном направлении. При этом болезнь Евы Барток занимала внимание тех, кто пригласил ее в Кумб. После периода явного ухудшения, все изменилось. Двадцатого июня, после трех недель кризиса, ее состояние стало на глазах улучшаться. Две недели спустя стало ясно, что она беременна. Пак Субух предсказал, что она родит нормального и здорового ребенка. Так оно и случилось. Но настоящим чудом стали перемены во внутреннем состоянии Евы. Мы наблюдали смерть и возрождение ее души.

Потом Пак Субух сказал: «Мистер Б. очень силен. Бог подготовил его к несению очень тяжкого бремени, и в будущем ему придется еще тяжелее». Подобные заявления пугали меня. Я не только не чувствовал себя сильным, но и вся моя жизнь доказывала обратное. Я взваливал на себя множество тягот не потому, что был силен, но из-за собственного безрассудства. Время, проведенное с Гурджиевым, научило меня более или менее объективно относиться к себе, и хотя, как и всякий другой человек, я был чувствителен к похвале, но не руководствовался доверчиво- льстивыми оценками. Мне подумалось, что Пак Субух назвал меня сильным, чтобы поддержать во мне мужество идти вперед в тот момент, когда остальные пятились назад. Пак Субух навестил мою жену, и Йбу открыла ее, хотя та и не понимала, что говорится. В то время казалось, что конец ее жизни близок и ум ее никогда не прояснится.

Воздействие открытия и латихана, которым занималась с ней, в основном, мисс Эдит Вичман, было изумительным. Тем временем Пак Субух изменил имя Эдит на Маргарет, и с изменением имени произошли потрясающие перемены в ее характере. Изменилось и ее отношение к миссис Б., как все называли мою жену. Вместо эмоциональной вовлеченности она приобрела сострадание и понимание. Жена вновь стала общаться с нами, и некоторые из бесед с ней проливали свет на многие глубинные вещи. Огромным облегчением для всех нас было прекращение мучительных и ужасных состояний деменции. Вновь в сознание вернулась женщина, любящая своих близких, но по-новому: не с чувством обладания и властвования, а нежно. Моя благодарность Субуду за возвращение жены превосходит все остальное.

Время шло. Августовский семинар в том году не был похож на другие. В Кумб прибывали посетители из Америки, Южной Африки, Канады, Франции, Германии, Голландии и Норвегии. Все они были открыты. Субуд завоевывал известность.

Из Калифорнии мы получили неожиданное приглашение приехать. Я собирался поехать раньше и все подготовить. К моему удивлению, Пак Субух сказал, что Элизабет и двое ее сыновей поедут со мной. Он добавил: «После Калифорнии вы отправитесь на Яву». Я возразил, что это невозможно, хотя бы потому, что у нас не хватит денег на оплату дорожных расходов.

Однако нас ожидала череда удивительных событий. Мы пробыли два месяца в Калифорнии и собирались в Англию, но тут Бапака пригласили в Австралию. Вновь я вызвался провести всю подготовительную работу и предложил, чтобы Элизабет с сыновьями направлялись прямо в Англию. Два месяца переездов между Сан Франциско, Сакраменто, Лос Анджелесом и Кармелом, лекции, беседы, встречи, открытия, латихан с толпами народа или с больными и умирающими мужчинами и женщинами окончательно вымотали нас. Но Пак Субух настаивал: «Присутсвие Элизабет необходимо. Без детей она оставаться не может, они придают ей силы».

Мы летели в Австралию через Гонолулу и Фижи и увидели достаточно, чтобы понять, что на островах Тихого Океана сохранился особый мир традиций, мудрости и человечности, о котором я совсем ничего не знал. Уставшие, мы наконец прибыли в Сидней, мечтая отдохнуть один-два дня.

Еще до того, как мы прошли таможню, нас окружили журналисты. Я не имел понятия, что им говорить и почему они забросали меня вопросами о Паке Субухе, Еве Барток, обо мне самом, летающих тарелках и Бог весть еще о чем! Когда наконец мы добрались до нашего хозяина, доктора Филлипа Гровса, то узнали, что средства массовой информации вызвали такой интерес общественности, что я был вынужден провести пресс-конференцию с двадцатью журналистами, выступить на телевидении и в двух радиопередачах. Интервью дали даже сыновья Элизабет, и их фотографии появились в газетах.

Из аэропорта мы выбрались в 5 часов вечера и узнали, что в этот же вечер нас ожидают сорок мужчин и полсотни женщин, желавшие быть открытыми. И, в довершение всего, я должен был прочесть вступительную лекцию. Нас поселили в Мэнли Бич, в пятидесяти минутах езды от аэропорта, поэтому у нас едва хватило времени вымыться, переодеться и вернуться в город. Теософское общество предоставило нам для встреч Адхайр-холл.

Именно здесь пятьдесят лет назад Анни Безант и С. В. Ледбиттер провозгласили приближение воплощения Мессии в лице Кришнамурти. На пути в Сидней у меня не было ни секунды, чтобы успокоиться и привести в порядок мои взбудораженные чувства. Через сорок минут я вошел в зал, полный мужчин. Их было сорок или пятьдесят.

Стоя перед ними, я говорил себе: «Возможно, их нельзя открыть. Все это ошибка. Я не имею права стоять на этом месте».

Я произнес обычную формулу открытия, попросил их не открывать глаза, чтобы ни случилось, и вверил себя Богу. В этот самый момент зал заполнился ощущением Присутствия, и на меня сошло безграничное умиротворение, так что я перестал осознавать, что происходит с людьми передо мной.

Когда по прошествии десяти или пятнадцати минут я открыл глаза, мне предстало необычайное зрелище. Практически все присутствующие отвечали на латихан. То, что произошло здесь за четверть часа, в Англии случалось за месяц. Тут у меня окончательно исчезли всякие сомнения в том, что Сила, работающая в Субуде, не связана ни со мной, ни с любым другим человеком. Я больше не спрашивал себя, реальна ли она, то есть объективно ли Присутствие. Никто из собравшихся никогда не видел латихан, не слышал о тех реакциях, которые можно ожидать. Тем не менее, они отвечали так же, как англичане и голландцы, немцы и американцы.

Возвратившись поздно ночью в Мэнли, мы с Элизабет сравнили наши наблюдения. Она видела то же, что и я. Безграничное Присутствие накрыло ее, и она поняла, что это Присутствие и совершило открытие.

Мы отправились в Сингапур и на Цейлон. Основание центра Субуда в Коломбо было сопряжено со странной последовательностью событий, и я оказался тесно связанным с его ведущими членами. Они просили меня остаться с ними надолго. В то время действовал жесткий комендантский час, и только утихли общественные беспорядки. Едва ли можно было быть уверенным, что из пятидесяти буддистов, тамилов, мусульман и христиан никто не пострадает во время волнений. Я хотел остаться и помочь, чем смогу. Элизабет получила телеграмму от сестры, в которой та просила ее вернуться, и она немедленно уехала со своими сыновьями. Но она опоздала: ее мать умерла утром за день до того, как Элизабет вернулась домой. Я возвращался через Индию и Пакистан, где у меня были хорошие друзья.

Наконец я добрался в Англию. Жена ждала меня. Она очень ослабла физически, но внутренняя жизнь поддерживала ее, и она уверила меня, что с ней все хорошо. Маргарет Вичман рассказала мне, что жена впервые не испытывала того отчаяния, которое всегда охватывало ее во время моего отсутствия. В ответ я заметил, что частенько, взглянув на часы и увидев, что в Лондоне сейчас должно быть восемь утра, я чувствовал, будто нахожусь в комнате жены и кормлю ее завтраком. По словам Маргарет, это было реальное общение, так жена часто разговаривала, словно я был рядом, и всегда в это время была спокойна и счастлива.

Казалось, она ждала меня. Ее силы быстро таяли. Я проводил с ней много времени и днем, и ночью. Вдвоем мы были очень счастливы. Чужому человеку она показалась бы странной, но для близких людей она полностью и искренне была самой собой. Иногда мы вспоминали прошлое, и я радовался точности ее памяти. Она могла до мельчайших подробностей воспроизвести событие, о котором я совсем позабыл. Она жила моментом. Ощущение времени полностью покинуло ее. После моего пятимесячного отсутствия она встретила меня так, словно бы я только что вышел из комнаты. Бывало, я выходил минут на пять, а она говорила: «Я думала, ты никогда не вернешься». День за днем она становилась все более отрешенной и в то же время более любящей, наши отношения словно бы перемещались из времени в вечность. И действительно, так оно и было, но пока еще не до конца.