Чтение онлайн

— А, вы подошли! — отозвалась она, окинув нас дежурным, незаинтересованным взглядом, словно здесь такие персонажи, как мы с Серым, толпами ходят. — Сейчас доложу.

Одна из стен приемной представляла собой панорамное окно, и я подошла посмотреть. Вид открывался потрясающий. Здание, в котором мы находились, оказалось выше других, и раскинувшая скатерть города лежала как на ладони и просматривалась далеко. Окинула взглядом всю картину, рассматривая дома и улицы, напрасно пытаясь ухватить схему и запомнить что-то.

Город убегал вперед, к горизонту, чередой разнообразных строений, так не похожий на картины современных улиц моего мира. Красивые каменные дома, разительно отличавшиеся друг от друга, словно их хозяева мечтали выделиться на фоне соседей, вызывали ассоциацию с фотографиями начала прошлого века. Стальное пасмурное небо, затянутое пеленой облаков, хмуро прятало солнце, расцвечивая город во все разновидности серого, смазывая другие краски и приглушая цвета.

— Вам сюда, — отвлекла меня секретарь, указывая нам с Серым на одну из дверей в приемной. — Ожидайте, вас позовут.

Мы прошли в небольшое помещение, похожее на комнату для переговоров. Пара кожаных диванов, кресло и низкий стол. Окон не было, только еще одна дверь. Я сразу плюхнулась на диван, и развалившись и вытянув ноги, прикрыла глаза в желании подремать. Говорить показалось не с руки. Вдруг здесь прослушка? Не то, чтобы меня это пугало, но все равно неприятно. Серый застыл невозмутимым монументом, демонстрируя полное безразличие к проблеме ожидания.

***

После утомившего ожидания, когда чуть не заснула, нас наконец пригласили во вторую дверь комнаты. Зал, в котором мне предстояло давать показания, был погружен в темноту. Несколько потолочных светильников отбрасывали свет только на один стул во главе длинного овального стола, и я поняла, что это место для меня.

Остальные присутствующие располагались за столом в некотором удалении, были одеты в плащи со срывающими лица капюшонами, и в отсутствие света, сокрыты темнотой. Что-то у них тут страсть к плохому освещению, подумала, входя в зал. Сразу вспомнились полутемные коридоры здания, в котором ходила на осмотр к Рейну. Или возможно это не люди, например, оборотни, как Серый, и они просто видят в темноте?

Несказанно обрадовало, что Серый зашел в зал вместе со мной. Темнота помещения и столько незнакомых людей смутили, и сердце начало учащенно биться. Публичные выступления никогда не были моей сильной стороной, всячески старалась их избежать. Теперь же сразу начала нервничать и боялась, что голос будет дрожать.

Серый задержался на входе, разговаривая с подошедшим высоким подтянутым мужчиной со светлыми волосами. Стоя на некотором отдалении от них, я ничего не слышала, но отметила надменное благородное лицо и яркие голубые глаза незнакомца. Весь его облик источал силу и холодность, а еще почему-то опасность. Опасность для меня.

Внутреннее чутье сошло с ума и стало бешено твердить, незнакомец смертельно опасен. Когда он скользнул по мне взглядом, меня словно холодной водой окатили, и все внутри окаменело. Невероятно, как незнакомец, с которым так доверительно говорит Серый, может быть опасен? Мысли пронесли стремительным табуном, оставив пустоту и раздражение, и я решила придержать свое мнение и расспросить Серого об этом человеке при первой возможности.

Тем временем все расселись по местам ожидая только меня. Подошедший Серый, аккуратно взяв меня за локоть, направил к стулу, и остался стоять где-то за спиной. На свету в глухой темноте зала, скрывающей остальных присутствующих, почувствовала себя особенно неуютно, прикладывая усилия, чтобы справиться с глухо скребущим внутри беспокойством. Несколько раз медленно вдохнула и выдохнула, стараясь привести мысли в порядок и собраться.

Не знаю, как дают показания в нашем мире (мне как-то не доводилось, что очень радует), но здесь это действо оказалось долгим, напряженным и выматывающим. Для начала пришлось рассказать, как все было. А после мне задавали чередующиеся вопросы об одном и том же, но в разных вариациях, и приходилось повторять свое изложение событий снова и снова.

Отвечала не торопясь, вдумчиво, и стараясь не путаться в собственных словах. Под напором путающих вопросов легко смутится, но я только злилась, чувствуя, как расцветает внутри пожар холодного бешенства, сдобренный стойкими порывами возмущения.

В какой-то момент один из голосов спросил, почему не смотрю в глаза, когда отвечаю, что вызвало у меня бурю негодования. Резко ответила, что просто не могу видеть глаза спрашивающего, и как минимум не знаю куда смотреть, поскольку они сокрыты в темноте, а я на свету и ничего не вижу. На что тот же голос спросил, как тогда в темноте сквера смогла разглядеть и опознать напавшего на меня профессора, и не оговариваю ли этого уважаемого человека.

Вопрос только сильнее разозлил, и всколыхнул пожар внутреннего бешенства, которое, прикладывая усилия, пока удавалось скрывать внутри. Он думает я оговариваю профессора? Он серьезно? На что спросила, откуда такие вопросы, и не является ли говорящий адвокатом. Спрашивающий сказал, что он обвинитель, но ему нужно иметь развернутые ответы, чтобы предвосхитить вопросы.

Я же зло высказалась, что не могу знать является ли профессор уважаемым, поскольку знакома с ним совсем мало, и таких характеристик составить не могу. А так как он попытался меня убить, что является преступлением, то уважаемым данным господин в моих глазах никак не является. В сквере же было не темно, а сумрачно, стояли мы очень близко и оба находились темноте, мне удалось отлично рассмотреть знакомого мужчину. И именно поскольку сталкивалась с ним по работе и хорошо запомнила, мне совершенно четко удалось опознать профессора в сумерках сквера.

Многие вопросы были каверзными и с подвохом, что превратило опрос в словесный поединок, потребовавший от меня выдержки и подавления вспыхивающего раз за разом гнева. Это выматывало мои и без того слабые силы и жутко злило.

Взбесил вопрос почему не хочу давать показания в суде. Что крайне удивило, и я уточнила, с чего спрашивающий это взял. И получила странный ответ, я же настаиваю на даче показаний сейчас. Пережив очередную вспышку гнева, язвительно прокомментировала, что это искаженное видение ситуации. И если изучить сведения по делу, то будет понятно, что пожелала дать показания, поскольку серьезно опасаюсь, что меня убьют, и уже сбилась со счету от покушений и вчера почти умерла. Если же буду жива, зло продолжила, то несомненно дам показания в будущем, и ни от чего не отказываюсь. А сейчас надеюсь, что мои слова позволят задержать человека, который пытался меня убить, именно поэтому решилась говорить, пока до меня не добрались.

В череде вопросов снова и снова возвращались к тому, не говорил ли мне профессор, что он является «королем» преступного мира. А мне снова и снова приходилось повторять, что мы говорили очень мало, и ничего подобного он мне не говорил, ни на работе, ни при нападении. Возникло чувство, что меня хотят запутать и подводят к тому, чтобы сказала то, что им нужно — мои слова о профессоре как «короле» преступников. Но я упрямо твердила все как есть, и не собиралась наговаривать.

К концу нашей беседы была неимоверно зла, и мечтала прибить все спрашивающих, запугивающих, наезжающих и путающих. Гады они и есть! Устроили из моего опроса какой-то спектакль, пытаясь выкрутить мои слова как им удобно. Словно разыгрывая меня, как карту, в своей, лишь им понятной, игре. И им плевать, что на меня охотятся, и даже почти прикончили вчера, и что вырвали из родного мира в угоду своих мутных игр и интриг. Сволочи!

Но рано или поздно все кончается, и ко мне подошел Серый, и поддержав, когда вставала, проводил обратно в комнату ожидания. Похвалил, что я была на высоте, и теперь придется подождать, пока опросят его.

***

Оставшись одна, принялась анализировать прозвучавшие вопросы и ответы, пока помню, по свежим следам. Притихшая злость дополнилась гадливым ощущением грязи, я чувствовала себя выпачканной после недавнего общения с неизвестными мне «уродами». Прокручивая события последних часов, не могла погасить внутренне беспокойство, нараставшее в течение времени опроса.