Чтение онлайн

– Иди купи и нам, - сказала Кисси и дала Линн монету.

Та подошла и встала в очередь. Лайхха вокруг нее, все высокие, куда выше Линн, дружелюбно болтали между собой, и она чувствовала себя чужачкой. Одеты все были похоже: длинное платье или штаны из тонкой шерсти, заправленные в сапоги со шнуровкой, светлые рубахи, овчинные безрукавки, узорчатые пояса. У большинства по краям рукавов, по вороту, по подолу шла искусная вышивка. Женщины не носили ни косынок, ни корсетов, без которых Линн ощущала себя голой. Некоторые бросали на нее быстрые взгляды, иные даже кивали - явно, благодаря то ли Карху, то ли Кисси, все в Весса-Хен уже о ней знали, но враждебности вроде бы не проявляли. У каждого Линн видела леки - лису, ворону, оленя, воробья, а у одного лайхха даже рыбу. Что за леки у кильдирим, разглядеть не получалось, но они тоже были, их призрачные силуэты поблескивали, как лед на солнце. Их одежда выглядела элегантной, изящной - может быть, за счет тонких тканей, облегающих фасонов и нежных оттенков: бледно-зеленого, светло-голубого, жемчужно-серого, в то время как лайхха из Хеннилена предпочитали свободный крой и более грубую ткань.

Когда подошла ее очередь, она робко протянула монету парню, продававшему соль, и когда он глянул на нее, смущенно потупилась, заполыхав смущением. Его глаза, темно-зеленые, как морская вода, будто заглянули ей в самую глубину души, светлые волосы сияли. Она подумала, что он самое красивое существо, которое она когда-либо видела. Линн смутилась еще больше, когда ее стали поторапливать: она поняла, что соли ей давно уже отсыпали, продавец ждет, пока она заберет мешочек, а она все стоит как дура, разинув рот. Сгорая со стыда и бормоча извинения, она ринулась прочь, к Кисси.

К горе старья подошел один из кильдирим. Он протянул руку, из его ладони вырвалась молния, и заполыхало синее пламя, мгновенно охватив сложенные друг на друга мешки и тюки. Не прошло и нескольких мгновений, как на месте костра осталась лишь кучка золы, которую тут же подхватил и унес ветер.

Завороженная зрелищем, Линн не заметила наступившей тишины и опомнилась лишь когда Кисси больно ткнула ее между лопаток.

– Кланяйся дару келуна Хети, - прошипела она.

Линн поспешно склонилась вслед за умолкнувшими лайхха, но, не удержавшись, подняла глаза.

По дороге шествовала кавалькада. В сопровождении десятка всадников в черном ехали трое. Девушка с огненной косой на каурой лошади. На сером коне - юнец со злой щербатой ухмылкой и взглядом рыси. За спиной лук, на поясе ножны. Худой мальчишка возраста Линн, одетый в черное с белым кружевным воротником, ехал на вороном коне. Единственный среди всех без оружия. Спутанные черные волосы падали на плечи, тонкие руки нервно сжимали поводья.

Этот последний, дрогнув ноздрями, повел головой в сторону Линн, и она поспешно потупилась. Взгляд скользнул, не задев ее, но мгновения хватило, чтобы Линн поняла: что бы этот мальчишка ни приказал ей, у нее не достанет сил сопротивляться. Она сделает все, что он скажет. Все, что угодно.

Всадники скрылись, лайхха разошлись по домам, обоз давным-давно двинулся в сторону Несна-Хена, а Линн все стояла, беззвучно шевеля губами и положив руку на бок.

– Да что с тобой?!

Кисси встряхнула ее так, что у Линн голова мотнулась, и она, наконец придя в себя, посмотрела вниз. Под пальцами расплывалось багровое пятно.

Дома вышел скандал. Линн наотрез отказалась делать две вещи: снимать башмаки и обращаться к лекарю.

– То есть это ничего, что у тебя рана вскрылась.

– Заживет, - сквозь зубы ответила Линн.

Кисси бушевала, что Линн топает как лошадь и носит с улицы грязь. Тогда Линн стала вытирать подошвы и заматывать башмаки тряпками. Кисси, по большому счету, было все равно, лишь бы в доме было чисто и тихо. Из-за того, что рана вскрылась и кровоточила, повязки приходилось то и дело менять, стирать, кипятить, так что у Линн прибавилось работы - приходилось успевать еще и это, помимо обычных дел.

Она ни словом не обмолвилась Кисси, но приходилось ей несладко. Каждое движение давалось с трудом. Еще вчера она бегала резвей косули, а сегодня ковыляла, точно старуха. Каждый шаг отзывался в ране болью, и она ныла еще сильнее. Часто, особенно когда Линн резко вставала или выпрямлялась, у нее сильно кружилась голова, но она научилась с этим справляться. Достаточно было сделать несколько глубоких вдохов и попить воды. Грохнуться в обморок было бы неприятно, поэтому воду нужно было всегда держать под рукой. Линн приучила себя носить фляжку у пояса. Ее то бросало в жар, то знобило, по ночам постель была мокрой от пота.

Кисси ничего не замечала - она ткала словно одержимая, пока однажды не объявила, что - все, готово. Линн не сдержала восхищенного возгласа: получилась плотная тонкая ткань с мерцающим голубоватым блеском.

– Будто свет луны, - робко заметила Линн, и Кисси рассеянно подтвердила, что так оно и есть. Кильдирим любят этот оттенок, поэтому у Кисси всегда наготове пряжа с вплетенным в нее лунным светом.

Линн провела рукой по материи. Она была гладкой и прохладной на ощупь.

– Некоторые пропитывают ткань уже после того, как она готова, но я этого не признаю. Ты берешь шерсть только от лучших снежных овец и, когда прядешь, вплетаешь лунную ниточку. Только это дает по-настоящему стойкое сияние и особую плотность материала. Если положить два отреза рядом, даже глаз новичка увидит разницу. Не говоря уже об искушенном взгляде. Разумеется, находится спрос и на пропитанную материю, но только не у эрны кильдирим. Она знает толк в хороших вещах. Говорят, она казнила торговца, который пытался подсунуть ей "пропитку" под видом настоящей лунной шерсти.

Кисси заявила, что хочет развеяться и побыть одна, прежде чем продолжать работу. Одна, ну конечно, подумала Линн, провожая ее взглядом. Веселая, довольная, Кисси явно направлялась к домику лекаря. Потом, как и в прошлый раз, пойдет на источники, только теперь она не хотела брать с собой Линн. Обижаться тут не на что: людям иногда нужно отдыхать друг от друга.

Людям. И лайхха.

Нет, она не станет обращаться к Карху. Кто знает, что он может ей дать и как на нее подействуют их лекарства. Она уже допустила неосторожность, - пусть была ранена и измучена, ей не следовало ослаблять бдительности ни на миг!
– и вот что произошло: ей хватило дня, чтобы забыть, кто она и откуда. Она ходила по их земле, ела их еду и стала принимать себя за лайхха. Беспокоилась о том, чтобы вернуть леки, как они называли существ, сути которых Линн не понимала, а у нее этого леки сроду не было. "Чья ты душа", что это вообще должно значить. Не попадись ей на глаза свинцовые башмачки, она так и ждала бы того, что никогда не случится. Не вспомнила бы ни про Беррин, ни про Пико, ни про свою семью, навсегда бросила больного отца и братьев, томившихся в ожидании избавления. Рано или поздно они поймут, что она так и останется "квейрле", и отправят на суд в Несса-Хен, а там, как сказала Кисси, "будут решать, что с ней делать". Едва ли следует ожидать, что демоницу угостят конфеткой. Разве что с ядом или чем-нибудь вроде орихалка, что заставит ее извиваться в болевых корчах.

Она должна найти способ вернуться в пещеру и выбраться обратно в Беррин.

Продолжение на litnet.com.