Чтение онлайн

Отец берет в руки маленькие часы, стоящие на столе, и полирует их носовым платком из кармана.

— Мне все равно, что делает Алена. Она бесполезна для этой семьи.

Я вытираю вспотевшие руки о брюки, пытаясь найти нужные слова.

— Я люблю ее, папа. Я, наверное, всегда любил Алену, но этим летом мы стали близки. Она — та женщина, с которой я хочу быть до конца своих дней. Я знаю, что я молод, но я четко понимаю, чего я хочу.

Усмешка на губах отца — единственное свидетельство того, что он меня услышал. Он продолжает полировать свои часы, даже не удостоив меня взглядом.

— Что ты хочешь сказать? Что ты не хочешь быть vorom?

Я медленно качаю головой.

— Ты же знаешь, что я хорошо разбираюсь в компьютерах и технологиях. Есть вещи, которые я могу делать. Есть способы помочь семье без присяги…

Звук бьющегося стекла заглушает мои слова, и некогда изящные часы рассыпаются на деревянном полу.

— Так ты хочешь опопозорить себя? Опозорить нашу семью? — Его слова низкие и ядовитые. Мне почти хочется, чтобы он кричал, потому что это еще хуже. Но я не стану терпеть его издевательства. Не за такое важное дело, как это.

— Нет ничего постыдного, когда есть выбор. У тебя есть и Андрей, и Даниил, и даже Джулиан. Я все равно буду здесь, с той лишь разницей, что у меня не будет моих звезд.

Поднявшись на ноги, отец опирается двумя руками на письменный стол и наклоняется вперед. Он не слишком высок, я на несколько дюймов выше его, но он бывший боксер, широкий и крепкий, и он знает, как использовать свои размеры для устрашения.

— Я терпел твои похождения с Аленой. Ты должен был выкинуть ее из головы и жить дальше. Той жизнью, для которой ты предназначен, рядом с твоими братьями. А не быть жалким субподрядчиком, который целыми днями играет с компьютерами. — Следующие слова срываются с его губ с рычанием. — Я этого не потерплю.

Решив не сдаваться, я поднимаюсь и невозмутимо встречаю его злобный взгляд.

— Мне жаль, что ты так считаешь, но я не нуждаюсь в твоем благословении. Я принял свое решение. Даже если ты меня не поддержишь, я останусь при своем мнении.

Медленная ухмылка, появившаяся на лице отца, настораживает.

— А как же милая, невинная Алена? Неужели ты думаешь, что твое решение не повлияет на нее?

Черт, почему мой отец сейчас выглядит таким самодовольным? Как будто у него на руках все выигрышные карты.

— Конечно, так и есть. Мы вместе приняли это решение. Возможно, это не самый легкий путь, но это то, чего мы оба хотим. Это наш выбор.

— Ты все время говоришь о выборе. "Мой выбор, моя свобода", — насмехается он плаксивым тоном. — Ты говоришь как чертово американское отродье. — Его глаза становятся пронзительными. — С тех пор как Кирилла не стало, я слежу за тем, чтобы Алена ни в чем не нуждалась, отношусь к ней как к родной. Я организовал ее обучение, привел ее в свой дом. Под моей крышей за ее матерью ухаживает целая бригада врачей и медсестер. — Ужас пробежал по позвоночнику. Мой отец не просто ведет пустую болтовню, он куда-то клонит, и я чувствую, что мне это не понравится.

— Не впутывай ее в это, папа, — угрожаю я сквозь стиснутые зубы.

— Как я могу это делать? Это все из-за нее. Тебе осталось несколько дней до присяги вора, а теперь какая-то глупая сука собирается прийти сюда и разрушить будущее, которое тебе было предначертано? Я так не думаю, Леонид. — Его губы презрительно скривились. — Если ты откажешься от своих звезд, я прикажу убить Алену самым безобразным способом. Я отдам ее своим людям, и после того, как они ее обработают, я задушу ее своими руками, а потом пропущу ее органы через мясорубку и скормлю собакам.

Желчь наполняет мой рот, и комната кружится.

— Нет. Нет! — бесполезно кричу я. — Как ты можешь? Ты сам сказал, что она тебе как дочь.

— Но ведь она не моя дочь? И она грозится отнять у меня сына, лишить его чести. Чести Козлова. Я этого не потерплю! — кричит он, хлопнув руками по столу с такой силой, что в комнате раздается гул.

— Да как ты смеешь! Как ты смеешь!? — Я бросаюсь на него, но я слишком взвинчен, эмоции лишают меня прицела и точности. Удар, который он наносит мне в челюсть, быстр и жесток. Я держусь за лицо, кровь затекает в угол рта. — Как ты мог так поступить? Со своей собственной плотью и кровью? С Алей?

— Когда-нибудь, когда ты станешь отцом, ты поймешь. — Но я никогда не буду таким, как он, я никогда не буду мертвым внутри. Я никогда не стану холодной оболочкой человека. — Ты не оставляешь мне выбора, Леонид. Я не позволю, чтобы наследие семьи было опорочено глупыми капризами двадцатиоднолетнего мальчишки, который ничего не видел в этом мире. Ничего не знающего о жизни. Ты думаешь, что любви достаточно, но однажды ты узнаешь, что любовь не вечна. Братство — навсегда. Честь — это вечность. — Он бьет себя в грудь, отбивая каждое слово. — Но Алена, она будет жить дальше. И что тогда будет у тебя? Будешь прославленным IT-специалистом для своих братьев и ничем больше не сможешь похвастаться. Позор!

Я вытираю кровь со рта и сплевываю на пол.

— Если мама стала тебя ненавидеть, это не значит, что так будет с Аленой. Ты загнал маму в объятия своего врага — она отчаянно искала хоть клочок тепла и ласки. Из-за тебя она остыла. Ты виноват в ее самоубийстве. Надеюсь, это будет преследовать тебя каждую ночь до конца жизни.

Если бы я не был в таком состоянии, я бы ожидал удара, но я не ожидаю. Я просто чувствую, как щелкает его золотое кольцо, когда его кулак врезается в мой висок. Удар головой об пол. Мое зрение плывет, серое облако растет по краям и движется наружу.

И я слышу его последние слова, обращенные ко мне.

— Выбирай мудро, сын. Выбирай мудро.

* * *

Я долгое время ехал в темноте. Голова все еще чертовски болит, но я предпочел бы эту боль боли в груди, потому что она не просто пульсирует, а как будто меня разрывает изнутри.

Два часа на мотоцикле не принесли мне никакой ясности. Единственное, что мне кажется ясным, — это то, что я в полной заднице, что бы я ни выбрал. Я съезжаю с главного шоссе, проезжаю по пестрой листве и заросшей зелени и останавливаюсь перед маленькой заброшенной рыбацкой хижиной. Не знаю, когда и как я впервые нашел это место, но время от времени я возвращаюсь сюда. Это лачуга, в которой нет ничего особенного, но она стоит на воде и кажется далекой от цивилизации. Никто не сможет меня здесь найти, если я сам этого не захочу.

Я сажусь на потрепанное крыльцо, опускаю локти на колени и опускаю голову на руки. Боже, отказаться от Али… это немыслимо. Она — мой человек, я знаю это до мозга костей. До нее я был готов слепо принимать присягу, идти по пути, который мне нарисовал кто-то другой. Она помогла мне понять, что я могу быть самим собой, определять свой путь.

Или, по крайней мере, я думал, что могу. Как же я ошибался.

Мой отец, моя родная плоть и кровь, не оставляет мне выбора. Если я выберу Алену, я подпишу ей смертный приговор. Это же так просто. Хорошо это или плохо, но отец всегда выполняет свои слова.