Чтение онлайн

— Это я вижу. Но есть более достоверный способ убедиться в твоей искренности. Приведите папика! Готов продемонстрировать свою жестокость на живом аббате, злодей-Андрей?

Я молча кивнул. Говорить не мог. Дыхание перехватило.

Минуту спустя, так же, как и Кабалка появился Тусопих.

— Вот тебе папик. Приступай.

— Какой же это папик? Вы что? Это мой помощник. Спросите, от кого он получил мандат аббата.

Герцогиня бросила вопросительный взгляд на Тусопиха.

— От него. — Подтвердил экс-папик.

— И ты — его помощник?

— Да.

— Что-то многовато подсобников для одного злодея.

— А ты, тетенька, пробовала в одиночку кардинала наизнанку выворачивать?

— Гм… Нет.

— То-то же. И, вообще, мы — банда беспредельщиков. Безжалостных и кровожадных. Так что лучше отпусти нас подобру-поздорову.

— Может быть в какой другой день я так бы и поступила. Но не сегодня. Тебе милочка выпала честь играть главную роль в обряде вызывания дьявола.

— Ой, тетечка, не надо вызывать Бздысыкпука! — Лялечка состроила жалостливую рожицу, быстро шепнула мне: «Вдруг, он меня домой заберет, а ты один без меня пропадешь», потом опять заканючила, — не надо его звать. Я даже колдовательное слово скажу. Пожалуйста.

По пренебрежительному взгляду стало ясно — просьбы бессмысленны.

Тогда Лялечка сменила тактику.

— По-хорошему соглашайся. А то, когда Бздысыкпук явится, я ему такого про тебя понарассказываю, что было и чего не было. Он тебя за меня самолично наизнанку вывернет. Без помощников.

— Надоела ты мне, милочка, в темницу что ли тебя отправить?

— Ой, не надо! Что же это такое, как куда не попаду, меня сразу в тюрьму сажают, как социально опасную рецидивистку? Не хочу в темницу!

— Раз не хочешь, то точно в камеру пойдешь.

— Я тогда капризничать начну, а мы, Чёрти, когда капризничаем, таких дел натворить можем, что потом самим стыдно становится! Возьму, и испорчусь. Сама себя Чёртовственности лишу, чтоб вам праздник испортить!

— Это что такое?

— Забыла? У людей — девственность, а у Чёртей что?

— Я прикажу тебя связать.

— А я, как Коперфильд, фьють, и распутаюсь.

— Не распутаешься. Мы тебя так скрутим, что не шелохнешься. Только моргать сможешь.

Эх, тетечка, да нас с Гудини так скручивали, что мы не то что моргать, даже дышать не могли, и то выпутывались. Не веришь? Давай попробуем. — Лялечка протянула руки. — На, вяжи!

В глазах герцогини промелькнуло сомнение. Ей явно не хотелось рисковать.

— Что же ты хочешь?

— Оставаться со своей бандой!

— Нельзя. У вас теперь разный статус.

— Ну, ладно, так и быть, давайте я Золушкой у вас пока побуду.

— Это как?

— Ну, работать буду. Как служанка. Подметать там, шить, еду готовить, на стол накрывать. В общем, по хозяйству. — На секунду Лялечка задумчиво нахмурилась. — Правда, если заметать возьмусь, то только пыль подниму. Шить я тоже не умею. И готовить. Зато подавать блюда смогу! Точно смогу.

— Ладно. Не стану запирать тебя в темницу. Ступай на кухню. Погуляй напоследок. Урохояк, проводит тебя и будет за тобой присматривать.

Все из той же потайной двери появился здоровенный сутулый детина, наделенный всеми атрибутами своего типажа: узкий лоб, маленькие глазки, не отражающие ни капли интеллекта, непропорционально длинные могучие руки. Попади он в наш мир, сторонники теории Дарвина обязательно предъявили бы его в качестве доказательства своей правоты, как промежуточное звено между обезьяной и человеком.

— И не пытайся бежать. Бесполезно и очень больно.

— А я без Андрюши никуда и не побегу, тетечка.

— Да что ж ты меня все время тетечкой зовешь?!

— А потому что ты и есть тетечка. Не могу же я тебя дядечкой называть. Если бы у тетечки был бы какой-нибудь фрукт, то тогда она была бы дядечкой, а так, нет! — Лялечка выскочила из зала, а Дболряпь еще долго соображала над услышанным, но так ничего и не поняла.

Не смотря на то, что напряжение немного спало, на душе было тревожно. Ой, как тревожно. Какое-то смутное ощущение и расплывчатое воспоминание об обрядах дьяволопоклонников не давали покоя. Я обратился к герцогине:

— А как будет проходить обряд?

— Как обычно, — удивилась герцогиня моей необразованности, — ровно в полночь вырежем у девственницы сердце, — она кивнула на дверь, за которой скрылась Чёртовушка, — потом я прочту заклинание, обращенное к Бздысыкпуку.

— Так это ж моя помощница!

— Если ты настоящий злодей, то не должен жалеть кого-либо, даже своих помощников.

— Оно, конечно, так. Но она мне очень по работе нужна, чтобы заманивать падких до женских прелестей папиков.

— Ты, наверное еще не понял, как тебе повезло? Теперь тебе не придется скитаться по дорогам, в поисках случайных жертв. Ладно, поговорим обо всем за предобрядовым ужином. А теперь вас проводят в гостевую комнату.

Опять неожиданно встрепенулся герцог Дболряп.

— Раз ведьма нам больше не нужна, можно я тогда над ней поглумлюсь? — Его рожа вновь расплылась в похабной улыбке.

— А ты не боишься, что она заклинание прочтет, и у тебя глумилка отсохнет?

Когда августейший сатанист сообразил, что имеет в виду супруга, как-то испуганно и тонко пискнул и сразу сник.

Появились вооруженные слуги, которые проводили нас в мрачную, но не лишенную комфорта комнату.

Что же это такое происходит в этом странном мире? Там где главенствуют кардиналы да прочие папики, нас встречают с распростертыми объятиями, стоит только предъявить мандат. Но стоит только попасть к «своим», дьволопоклонникам, как тут же норовят или шкуру содрать или сердце вырезать. В Шайтанленде выручил Люцифер. Но он предупредил, что больше не будет вмешиваться. На Бздысыкпука тоже не стоит рассчитывать. Он уверен, что его подопечная при малейшей опасности вернется домой. А, вот, у меня на этот счет имелись серьезные сомнения. И небезосновательные. Чего стоит только Лялечкино «сожжение», к счастью, закончившееся благополучно. А яма с медведем?

В общем, полагаться следовало только на собственные силы. Но я решил, если самим не удастся выпутаться из этой передряги, то до наступления рокового момента взмолюсь обоим дьяволам, пообещаю все что угодно и выполню, лишь бы Лялечка была спасена…

— Что будем делать? — Задал я риторический вопрос, как только массивная дверь гостевой комнаты захлопнулась за нашими спинами, и лязгнул тяжелый засов. — Лялечку надо спасать, да и самим как-то выбираться.