Чтение онлайн

Флейтист скроил жалостную мину и поведал собравшимся о прекрасной аспирантке. Опустив, понятно, некоторые подробности. Он вообще говорил правду гораздо чаще, чем врал. К сожалению, на сей раз искренность ему не помогла: никто из присутствующих ничего не знал о такой девушке.

– Вот черт, – расстроился парень. – Придется, наверное, и правда объявление в газету давать.

Ему тут же доходчиво объяснили, как добраться до редакции местной газеты, и кто-то сунул ему свой мобильник – чтоб нашедшейся аспирантке было куда позвонить. На том и распрощались.

Уже выходя из забегаловки, Флейтист услышал сзади грохот бьющейся посуды и крики: «Мышь! Мышь!» Обернулся от двери – все посетители повскакали на стулья, а несколько особо храбрых на четвереньках полезли под стол – ловить шмыгнувшую туда грызунью. Пока они там сталкивались лбами и ругались, мышь преспокойно вылезла и деловитой рысцой направилась к выходу. Она была беленькая, с розовым хвостиком и красными глазками.

– У вас тут что, массовый побег из лаборатории случился? – спросил Флейтист у мыши, когда та с ним поравнялась.

Зверек стал на задние лапки и задергал носиком. Флейтист сложил губы трубочкой и просвистел несколько тактов колдовской мелодии. Мышь презрительно чихнула, опустилась на все четыре и проскочила мимо него на улицу, всем своим видом показывая, что она животное практичное и во всякие там волшебные штучки не верит.

– Вот, значит, как, – сказал Флейтист, подобрал камушек и запустил мыши вдогонку. Попал. Мышь вспискнула, подпрыгнула и растаяла в воздухе белым облачком. А на ее месте осталась лежать медная монетка. Парень ее поднял и сунул в карман. Пригодится.

В редакции его встретили с распростертыми объятиями. Выяснилось, что со средних лет редакторшей они вместе учились в школе и сидели за одной партой. А на выпускном балу она с ним лишилась невинности и порвала свое голубое платье, удирая от застукавшего их преподавателя. На самом деле у Флейтиста с тем парнем было общим только то, что оба были блондинами. К тому же настоящий одноклассник давно уехал из города, облысел и в третий раз развелся. Но женщина об этом понятия не имела, и Флейтист не стал ее разочаровывать. Правда, пришлось пригласить редакторшу на свидание, а про аспирантку наврать с три короба – дескать, пропавшая в детстве младшая сестренка. Но зато объявление обещали набрать аршинными буквами и поместить на первую полосу. И все это совершенно бесплатно.

Не прекращая громко предаваться воспоминаниям, редакторша взялась за сумочку, собираясь между делом подкрасить губы. Но не успела она открыть замочек, как из сумочки высунулась мышь и укусила даму за палец.

Редакторша взвизгнула, выронив сумку, та плюхнулась на пол – и оттуда, как ватные шарики из пакета, посыпались белые мышки.

Что тут началось в редакции, нетрудно представить. Сотрудницы – а все работавшие там были женского пола – дружно полезли на столы, кроме редакторши – та великолепным финтом вспрыгнула на руки Флейтисту. Мыши рассредоточились по помещению, не обращая внимания на визг и швыряемые в них предметы. Правда, кому-то все-таки удалось подбить зверушку туфлей, и она – мышь, а не туфля, – мгновенно испарилась, оставив после себя на полу погнутую скрепку. Но в суматохе этого никто, кроме Флейтиста, не заметил. Он же, решив, что пора действовать, аккуратно усадил редакторшу на стол (та верещала, дрыгала ногами и никак не хотела отцепляться) и вытащил из кармана флейту.

– Ну что, вспомним классику? – предложил мышам Флейтист и поднес инструмент к губам.

Однако эффект получился совершенно не классический. Заслышав звуки залихватской песенки, заплясали на столах босые сотрудницы, оскальзываясь на бумагах и расшвыривая канцтовары. Заплясала заглянувшая на шум уборщица, используя швабру как стриптизерский шест. Дверь в коридор она, разумеется, не закрыла; Флейтист поднажал – и из соседних помещений донесся понемногу нарастаюший топот. Вскоре уже плясало все здание – работники, уборщики, охранники, посетители, даже кошка с котятами, жившая на первом этаже в коробке из-под дамских сапог. Плясали прохожие на улице, голуби на ветках, бродячие собаки и бомжи, рывшиеся в мусорнике, даже полицейские, проезжавшие мимо на патрульной машине.

И только чертовы мыши как ни в чем ни бывало грызли провода и гадили на бумаги, не изъявляя ни малейшего желания заняться танцами.

Убедившись в полной резистентности вредителей к музыке, Флейтист задом попятился к двери, не переставая играть. Ему просто очень не хотелось идти на свидание с редакторшей, и он пытался так рассчитать время воздействия, чтоб дама забыла о нем – но не об объявлении. Известно ведь – чем дольше человек пляшет под колдовскую мелодию, тем сильнее ему отшибает память. Только выйдя из здания, парень решил, что, пожалуй, хватит с них – и опустил флейту.

– Что ж, я должен был попытаться, – сказал он себе, имея в виду мышей.

Разумеется, он уже понял, что с мышами дело нечисто. – Теперь возникают два вопроса: кто виноват и что делать. Хотя, впрочем, мне на это совершенно наплевать.

С этими словами он сунул флейту в карман и тотчас почувствовал, как острые зубки впились ему в мякоть большого пальца. Каким-то непостижимым образом лежавшая в кармане монетка превратилась обратно в мышь. Исполнив свое черное дело, она белым комочком шмякнулась на землю и мгновенно скрылась в ближайшей урне. Посасывая раненый палец, Флейтист подумал, что не так уж его это дело не касается.

А ближе к вечеру ему все-таки позвонила редакторша и слабым голосом сообщила, что свидание отменяется. Она, мол, заболела, лежит с высокой температурой и очень страдает. Флейтист проигнорировал тонко завуалированную просьбу приехать и поухаживать за больной, пообещал обязательно позвонить завтра и отключил телефон. Все равно номер с объявлением еще не вышел из печати.

А совсем уж вечером, на закате (в этих широтах темнеет поздно) парень решил прогуляться по городу и страшно удивился, выйдя на набережную. Он и не подозревал, что тут тоже есть море. Набережная щетинилась удочками, к которым прилагались рыбаки, сидевшие в медитативных позах на складных стульчиках. Флейтист подошел поближе, полюбовался на черных бычков, кишмя кишевших в зеленоватой воде, потом уселся прямо на прогретый солнцем асфальт и завел беседу с рыбаками. Сам он если и ловил когда-нибудь рыбу, то только на флейту, но разговор поддерживал умело и даже почти поверил истории об осьминоге, которого один из рыбаков выловил прошлым летом вот на этом самом месте. Зато другой рыбак, оказавшийся тетенькой лет шестидесяти (она выходила на рыбалку вместе с полосатой кошкой, которая сидела тут же с выжидающим видом), рассказал, вернее, рассказала, что нынче всех ее червей сожрали белые мыши, и ловить пришлось на хлебный мякиш. К тому же, добавила рыбачка, проклятая мышь тяпнула ее за ногу, и ей, рыбачке, целый день как-то неможется. Почуяв неладное, Флейтист спросил, как именно. Да вот голова что-то кружится, пожаловалась тетенька. Все кости ноют, будто с утра огород копала без передышки. И пить все время хочется. И вот тут че-то болит и как будто мешается (она похлопала себя в районе подмышки). И вообще у нее, похоже, температура. Надо еще пару бычков кошке поймать и домой идти, чаю горячего выпить с аспирином. Простыла, наверное, от морского ветра…

– Вам в больницу надо, тетенька, – сказал ей Флейтист. – Мыши, они, знаете, заразу разносят.

– Да завтра с утра схожу, – махнула рукой рыбачка и тут же скривилась .– Ох ты ж, ссабака, больно-то как… Пойду я домой, посплю, может, само пройдет…

Флейтисту вспомнились зловонные ямы, полные разлагающихся трупов. Целые улицы заколоченных домов. Клювастые маски врачей. Скрипучая повозка, подпрыгивающая на булыжниках, и хриплый крик: «Выносите трупы!». И как он сам сидел на этой повозке, болтая ногами и наигрывая на флейте, а позади среди груды мертвецов копошились полуживые тела в последней отчаянной попытке танцевать.

– Неа, не пройдет, – помотал он головой. – Вам бы лучше скорую вызвать, а то зараза по всему городу разойдется.

И заглянул проникновенно в покрасневшие глаза рыбачки.

– И правда, – пробормотала та. – Что-то мне с каждой минутой хужеет.

Тут она отвернулась, согнулась пополам, и ее вырвало прямо в море.

Флейтист успел вскочить и поймать ее за плечи, не то рыбачка бы неминуемо свалилась в воду. Другие рыбаки повставали с мест, кто-то уже вопил, что человеку плохо.