Чтение онлайн

Наблюдая за всем этим, я сидел за кустом, сжимая древко гуаньдао. Ладони подрагивали. Не от страха, хотя и было довольно жутковато, но не настолько, чтобы дрожали руки, а от накатившего адреналина. Сердце билось где-то в горле. Дыхание стало резким, прерывистым.

Надо уходить. Сейчас же. Разворачиваться и бежать. Я тут ничем не помогу. Данный противник не в моей «весовой категории». Эти люди на поляне обречены, и не важно, вмешаюсь я или нет. Просто в первом случае на одну жертву у неживой твари будет больше.

Но по какой-то причине я не ушел.

Что-то удерживало меня на месте, и это был не ужас или гипноз ультранасилия, что-то иное, в чем я пока не мог разобраться.

Глава охраны, первым пришедший в себя после рева монстра, заметил свежую рану на теле чудовища и сообразил, что это их единственный шанс перевернуть исход схватки в свою пользу. Шанс один на миллион, но хоть какой-то, всё лучше, чем просто стоять на месте и ждать своей смерти.

— Все вместе! Бейте по ране, нанесенной Шанри! Режьте твари сухожилия!

Честно, не думал, что кто-то из перепуганных охранников хоть как-то отреагирует на его приказ. Но в этот раз люди смогли меня удивить. Целых пятеро бойцов бросились к медведю.

Причем сделали это почти синхронно; шрамоносец их явно изрядно гонял, или они давно тренировались вместе. Копья и мечи обрушились на неживого зверя почти одновременно.

Но тот только оскалился, снова не сделав даже попытки уклониться от атак. Где-то клинки скользили по панцирю. Где-то вонзались в мёртвую плоть.

Вот только всё это было бесполезно. Их оружие не могло нанести чудовищу существенного вреда, а неглубокие раны, казалось, не доставляли монстру ни малейшего дискомфорта. Он, по сути, уже был мертв, и ему на них было плевать.

Почти два десятка долгих секунд медведь позволял себя избивать, стоя как недвижимое изваяние. А затем взревел и встал на задние лапы, отчего стал выглядеть еще больше, словно небольшая гора. Завис над охранниками, подобно готовой обрушиться на берег цунами, и через мгновение рухнул вниз.

Ближайший к монстру охранник не успел увернуться. Чудовищная лапа смяла ему грудь, как картонную коробку. Рёбра превратились в труху. Кровь хлынула изо рта алой струёй, брызнув на траву.

Другой попытался отпрыгнуть, да так резво, что у него почти получилось.

Почти… Но медвежий коготь все же полоснул его по ноге, с легкостью разрезав железную кольчугу. Мужчина упал с протяжным, животным воем. Я увидел, как его рана начала чернеть. Чёрная паутина поползла по коже, вверх по бедру, к паху.

Некротическое заражение, причем очень-очень быстрое. Единственный шанс от такого спастись — срочная ампутация конечности. Но и она бы опоздала, так как чернота в доли мгновения уже поднялась к паху.

Невезучий охранник царапал землю пальцами, что-то бессвязно крича и пытаясь отползти. На свои ноги он даже боялся посмотреть, видимо, прекрасно и так понимая, что увидит. В его движениях уже не было ничего человеческого и осмысленного.

Медведь наступил на его череп. Хруст, отдаленно напоминающий звук раздавленного арбуза, и уже агонизирующее тело затихло.

Видимо, этот мир изменил меня бесповоротно, потому как вместо того чтобы ужаснуться скорой расправе, я подумал о том, что чудовище, по сути, подарило быструю смерть тому, кто иначе умирал бы долго и мучительно от некротического заражения. Причем в итоге вполне возможно даже обратился бы в цзянши.

Оставшиеся на ногах охранники начали отступать. Строй развалился. Кто-то бросил оружие. Кто-то побежал. Главарь всё ещё пытался удержать людей, но даже у него оказался свой предел, это чувствовалось по его дрожащему голосу.

И вот тут чудовище показало свои реальные возможности. Его лапа ударила по земле, и от места удара разошелся расширяющийся круг силы. Этот круг докатился до края повозок, ушел за них на метров пять, а затем поднялся из травы темной, дрожащей пеленой. Те из охранников, что проявили наибольшую прыть в своем желании убежать, влетели в эту пелену и… выпали из неё уже мертвыми, иссохшими, словно у мумий, телами.

Медведь при этом недовольно повел мордой, ему явно не нравилось так бездарно переводить живой ресурс, но и отпускать с этой поляны кого-то он совершенно точно не собирался.

Поняв, что отступить и сбежать не получится, охранники снова развернулись к монстру. Но не все; почти треть из них бросила оружие и забилась под повозки, непонятно на что надеясь.

Вот один из таких трусов, довольно упитанный для своей профессии, поняв, что не залезет под фургон, вцепился в тент повозки дрожащими руками и рванул его на себя. Ткань жалобно затрещала и порвалась, и трусливый охранник, стащив её на себя, завернулся в неё словно в одеяло, будто это хоть как-то могло защитить его от неживого монстра. Люди в моменты страха порой совершают удивительно нелогичные поступки.

Но об этом трусе я забыл почти сразу, так как мое внимание привлекло другое. В лишенной хоть какой-то защиты повозке сидели люди.

Женщина — лет тридцати, в простом платье, с лицом, перекошенным от ужаса. Мальчик лет двенадцати, вцепившийся ей в юбку, и девочка помладше, прижавшая ладони к ушам и крепко зажмурившаяся.

Женщина, несмотря на охвативший её страх, пыталась закрыть детей собой. Её руки дрожали. Губы беззвучно шевелились, наверное, в молитве. Бесполезной. Сегодня на этой поляне царствует Тьма и Смерть, а не далекие боги.

Девочка плакала. Бесшумно. Беззвучно. Слёзы текли по щекам, но она не издавала ни звука. А я не мог отвести от неё взгляда, потому как чувствовал исходящие от неё волны астральной энергии. Слабые, едва заметные, но вполне ощутимые моим до предела обостренным восприятием.

Сам не заметил, как поднялся на ноги, сжимая гуаньдао так сильно, что костяшки побелели.

Мысли неслись вихрем.

Не моё дело. Не мои люди. Я должен уходить.

Это было бы абсолютно разумным и логичным поступком с моей стороны. Я офисный клерк, который четыре месяца был заперт в теле-тюрьме и смотрел, как это тело убивает. Вырезает деревни. Ломает кости и рвёт плоть.