Свобода печали
Шрифт:
4 декабря 1989
* * *
Двор затихает под шепот рябин,Кто-то в нем бродит и бродит один,Желтые капли вечерних окошекЛовит в глубокую чашу ладошек.Ветер швыряет крупу ледяную,Стрелка барометра дышит на бурю,Но безнадежно, отчаянно смелоКто-то здесь ходит без всякого дела,Смотрит на окон чужую фольгу,В словно ладони [в] остывшем снегу.4 декабря 1989
* * *
Зачем, нерешительный ангел,Я столько тебя рисовала –На легкой, как имя, бумага,На шкурах домов и вокзалов?Загадочность лика земногоЧертила мелком и сангиной,И веянье мира иногоВрывалось меж хрипов ангины.Тяжелые крылья взлеталиНад слабостью плеч твоих детских,И вихрь одиночества стальюРаспахивая бедное сердце.Чуть дышащей, трепетной теньюСкользила душа твоя мимо,И глаз византийских мишениЦвели под плащом пилигрима.Зачем мне дарована тайнаНа кончике беличьей кисти –Полетов твоих и скитанийВ звенящей, как колокол, выси? 4 декабря 1989
* * *
Лунку стекла теплом отдыши –Луч зеленой звездыГубы царапнет, как будто шипРозы или беды.На сюртуке у ночи пришитОрден звезды ночной –За соль терпенья твоей душиНа высоте земной.И не дороже ли всей тщеты,В свете созвездий чужих –Лучик зеленой звезды нищетыМежду ладоней твоих?13 декабря 1989
* * *
Эту боль, что дарована свыше,И отволглый, охрипший декабрьВ бедной жизни, как лунку, отдышатТеплый ветер и старый фонарь.Эту тайную горечь тревоги,Мутноватое око водыМне откроет в обмен на дорогиЛуч зеленой, небожьей звезды.И блаженная тяжесть утраты,Стрекозиный, прозрачнейший сонПоведут мою душу, как карты –Мореходов по венам времен.14 декабря 1989
* * *
Глухота замороженных улиц,Строки чуткие тонких дерев, –Все забытые страхи вернулись,Прочитали тоску нараспев.Темнота неприютных подъездовИ визгливые ссоры дверей, –Одиночество страшно и трезвоЗаглянуло в глаза фонарей.Но деревья под смуглой короюСохранили апрельский словарь,Незнакомою речью земноюРаскололи хрустальный январь.Зашептали о дремлющих водахИ молочном дыханье ветров,Виноградном зрачке небосводаНад Олимпом крылатых богов.И сквозь шепот о воздухе томномЧей-то голос сказал мне: владейТемной тайной бродяг и бездомных –Разговора дерев и людей.Слушай звуки неправильной речи,Словно ночи волшебные сны,Это грезят земные предтечиО плаще светозарной весны.И тоскую о солнце и птицах,Коченея в январском снегу –Пусть душа начинает учитьсяТерпеливому их языку. 14 декабря 1989
* * *
Южный ветер в полночь пересек границы,Глубоко вздохнули синие криницы,И декабрь молочный медленно и сонноРасклеил ресницы темных глаз оконных.В воздухе, набухшем талою водою,Горечью разбужен пряный запах хвои.Хриплый шепот веток и хрусталь капели –В изголовье снежной, легкой колыбели.В комнате согретой всхлипнул вдруг спросонокШум разбойный ветра слышавший ребенок.Он не знал, что чудо жадными глоткамиПьет земля, пресытясь тишиной и снами,А столбняк декабрьский с дремою метелейТаял в слабых звуках теплой колыбельной. 15 декабря 1989
* * *
Стихов о тебе не пишу –Лишь голос да имя.Покоем себя извожу,Покоем, как схимой.В дороге – ни рытвин, ни ям,Но шаг мой непрочен.И только по-детски упрямНеловкий мой почерк.Чьи буквы – в лесу муравьиПод шорохом хвоиИ знаки, и жесты твоиУносят с собоюВ колючий могильник,Во тьму заклятья лесного –Дневник – недоступный тайникПечального слова… 16 декабря
* * *
С размаху о стекла ударилась птица,И где-то заплакал бессонный ребенок,И сердце устало за ребрами биться,Как в клетке горластый, забытый грачонок.И чья-то душа позвала за собою,Встревожив покой одинокого дома,К живущим метнулась с саднящей тоскою,Как вестник ворчливого, рваного грома.Как голосом легким звала и кричала!Я вышла во двор – шелковистые перьяЗолою остались, и неба пиалаПоила молочным туманом деревья.И ветер в лицо мне ударил прибоем,И в нем утонуло бесценное имя,И вновь над рассветным, притихнувшим моремЛожилась печали тяжелая схима. 19 декабря 1989
* * *
Всего-то и было – что черный часСиротской души моей,Луны посеревший, подбитый глаз,Обиженный всхлип дождей.Я вышла из дому в рассвет сырой,За ветром брела наугад,И тайну дыханья под темной коройХранил хрипловатый март.Тяжелый, оттаявший воздух горчилЦыганскою страстью дорог,Зачем, как лунатик, – сверх снов и силПришла я на твой порог?Стояла – бездомнее всех бродяг,И речь тополей больныхБезумно, отчаянно, словно стяг,Рвалась на руках земных.В ней жил твой печальный, непрочный сон,Мой черный, крылатый брат,Озноб синеватых, живых оконИ сказки гадальных карт.Но где-то разбился хрустальный срок,Увяз глубоко в тиши…И я не шагнула за твой порогВ час черный моей души. 19 декабря 1989
* * *
Крепкий чай, горьковатый, как дым,Ночь – на зыбком, неверном пути…Я прислушаюсь к хрипам роднымИз твоей беспощадной груди.Сон ресничных, темнеющих стрел,Лунный зайчик на смуглом плече, –Дремлет ангел, что годы горелВ моей жизни, подобно свече.Тень ладоней над хламом бумаг,Сквозняков шепелявый язык,Соберусь до рассвета – впотьмах,Поцелую души твой блик.И вздохнут в тишине тополя,Тронув сон твоих темных ресниц,И отпустит с ладоней земляВ поднебесье – двух утренних птиц.Затуманив дыханьем стекло,Напишу, что мы встретимся вновь,Пусть когда-то совсем не любовь,А отчаянье судьбы свело. 19 декабря 1989
* * *
Благослови тяжесть черной земли,Каторжность всех бесполезных трудов.Боль и смятенье прими – и внемлиЗнаку дорожному лунных столбов.Ветер в глаза поцелует, как принц.Крошки планеты – росинки цветка,Тень на щеках от дремотных ресницЛяжет, как легкий изгиб лепестка.Тайну пророчеств прошепчет траваУ изголовья земного пути –Тихо послушай простые слова.Жизнь – за терпенье и веру прости!Ночью на окнах растает слюда,Медленно, сонно напишет перо:В мире никто не ушел навсегдаИ бесконечно, и щедро добро.Не было атома бедствий, разлук,Не иссякала река бытия,Мужеством – в ковшике сомкнутых рукДа утолятся печали твоя… Поделиться с друзьями: