Чтение онлайн

Что сделал бы любой другой нуклиец на моём месте? Да не отрывался бы от этой красотки всю ночь, а, если бы сил хватило, и весь следующий день!

А меня кинуло в дрожь от её голоса. В гадливую, неприятную дрожь, будто рядом - змея или, там, паук.

Я отодрал альвийку от себя - она удивлённо замерла, глядя на меня громадными зелёными глазами.

– Что такое, человек? Не нравится? Ну, хочешь, можно...

Я не стал её слушать - невыносимо. Кусая губы и разрываясь от вдруг вспыхнувшей ярости, открыл дверь, позвал караульного и вручил полуголою альвийку ему.

– Проводи госпожу в её покои.

Крылатая снова оглядела меня и презрительно фыркнула. Уже на порога заявила, словно между прочим.

– Говорила же, надо было отправить мальчика...

Я закрыл за ними дверь и со стоном рухнул в кресло.

Да, твою ж...! и ...! Что это такое, а? Что со мной?

Без артефакта и заклинания (в конце концов, королева сама во всеуслышание объявила, что я ей больше не нужен) я всё равно продолжал видеть Повелительницу во сне - и если бы только во сне! Она мерещилась везде, в каждой девушке. А уж если я оставался один, вот как сейчас... Её отсутствие почему-то терзало хлеще любого заклинания. И я кидался то в ангар, то во всю нашу бумажную волокиту, но даже это помогало лишь на время: ночью, стоило провалиться в сон, Сиренити уже ждала меня.

Я не мог представить рядом никого, кроме неё. Любая красавица - хоть та альвийка - не шла ни в какое сравнение с королевой. Я не знал, почему.

Вот сейчас я должен её ненавидеть - она всё для этого сделала. Выставила идиотом при всех, посмеялась, в конце концов.

Тогда какого чёрта мне везде мерещится её взгляд и так хочется услышать сладкий, певучий голос?

Почему близость любой другой девушки вызывает стойкое чувство неправильности, отторжения, омерзения?

Я не понимаю.

Не понимаю.

Лэй вернулся спустя неделю. Довольный, словно на него ещё одно королевство свалилось. Хотя, честно говоря, чему уж тут радоваться...

И молчал. Осведомился только, как идёт подготовка к коронации, выслушал отчёт, просиял. И отправил меня, наконец, "в отпуск".

Я наведался вместе с Наем в бордель. Девочки там и правда хороши, вот только я... Най был не прав, с сероглазой брюнеткой стало только хуже. Я очень остро чувствовал, что это не она. Не моя Сиренити.

Хотя когда это она была моей?

Больше я с Наем никуда не ходил. И вообще почти безвылазно сидел в у себя в комнатах в обнимку с бутылкой. Видеть радостные физиономии Лэя и остальных казалось выше моих сил.

Разок, правда, навестил мать с сёстрами - они нашлись вместе со слегка обалдевшими гвардейцами там же, в Эресте, что у Зелёных гор. Время для них словно остановилось, так что пришлось долго объяснять матери, да и сёстрам тоже, что да, я действительно участвовал в восстании и нет, магов больше в Нуклие нет. В смысле - лгал всё это время? Ну да, лгал, говорил, что всё ещё служу, правда, у Синего лорда. Но что было бы, расскажи я правду!

Мама в ответ почему-то обиделась, а сёстры вообще добили - наперебой спрашивали про целительницу. Как, где, и навестит ли снова.

Теперь - вряд ли.

Где-то в это же время нашли Ирдана. У чёрта на куличках - в казематах Южных гор на приисках "голубой смерти". С трудом, но привезли во дворец. И, хотя королевские целители тоже сбежали, их помощники-люди остались. Так что кое-как его всё-таки лечили, ну и я стал помогать. Оказывается, от этого можно получать удовольствие - ухаживать за больным, если он без сознания. Всё же не чувствуешь себя так одиноко, есть работа, да и остальные не мешают: "Рин, пойдём, развеешься, Рин, да что с тобой происходит, Рин, ты в порядке?"

Надоело.

Коронация приближалась.

За неделю до неё Лэй заставил меня снова сесть за бумаги - какого-то чёрта снова потащился в миры. Девушку он там, что ли, нашёл?

Под третий час ночи, разбирая бумажные залежи, я случайно наткнулся на забавное колечко - переливчатое и очень маленькое. Когда я попытался убрать его в ящик стола, за колечком потянулась лента с прикреплённой к ней запиской.

"Лэй!

Следующие два дня по времени Нуклия я в Хретте, так что, прошу, давай встретимся позже - буду очень занята. Постараюсь выйти замуж. Да, я уже вижу, как ты смеёшься - но, поверь, я знаю, что делаю. Однако на всякий случай отправляю кольцо - портал туда, многоразовый. Но ещё раз прошу - только если случится что-то из ряда вон выходящее.

Шери-Сиренити"

Под запиской стояла дата по времени Нуклия - вчерашний день. Лэй исчез три дня назад. Так...

Портал-многоразовый-Сиренити - всё это крутилось в голове, заставляя думать только об одном.

Портал. Сиренити.

Ага...

Поговаривали, жених на свадьбу идти не хотел. Отец накануне навестил его. Неизвестно, о чём шёл разговор, но позже пошёл слух: князь убеждал сына в несомненной пользе вечного мира с Южным властителем, чья младшая дочь и должна была стать женой княжича. Чем закончился разговор - тоже неизвестно, но из покоев сына Его Сиятельство буквально вылетел и, сыпля оскорблениями, потребовал запереть неслуха до самой церемонии.

Как отнеслась к церемонии невеста, никто и подавно не знал. Правда, злые языки болтали, что своего мнения у юной принцессы вовсе нет - что отец скажет, то и сделает. Хоть тролль, хоть горный гоблин ей в мужья. А княжич-то и лицом светел и станом тонок, а уж как благороден и на войне доблестен - о том молва давно по всему миру идёт.

Так что, скорее всего, радовалась.

Во всяком случае, оба - и жених, и невеста - явились в небольшой семейный храм князя Запада согласно традиции, друг за другом и, конечно, добровольно. Сначала, по обычаю, жених, бледный, точно приговорённый к казни, приготовил для наречённой алтарь. Зрители - многочисленные гости, придворные Запада и Юга, наблюдали, тихо перешёптываясь. Позже прибыла невеста - в сопровождении отца и главнокомандующего Юга. Её рассматривали, конечно, обсуждали, но тоже тихо - все прекрасно знали, что и здесь, среди гостей рыщут шпионы с Юга, дабы донести своему господину каждое слово, каждый слух, каждую сплетню.

Тоненькая, хрупкая в белом подвенечном платье, с неразличимым под фатой лицом, невеста, покорно склонив голову и отчаянно стискивая букет, поднялась на возвышение к ждущему её жениху.

Здесь молодые должны были принести клятвы, а их отцы - скрепить руки детей гирляндой цветов, дабы показать нерушимость союза. А после - целомудренный поцелуй жениха и невесты как знак добровольности и честности друг перед другом и богами.

Жених не смотрел на невесту. Торопливо взяв свечу и подношение пресветлой богине, он чётко и громко произнёс клятву - как на войне призывал дружинников биться.

Нежный, тихий голос невесты дрожал. Чуть не облившись воском от свечи, невеста почти прошептала обращение к богине. Запнулась на первом стихе. Но опомнилась. Зачастила, пытаясь скорее произнести второй...

Храм вздрогнул. Гости затихли, замер жених, застыла невеста, так и не закончив слова клятв.

Взвизгнули стёкла. Без единого облачка небо изрыгнуло гром - и витражная роза купола растаяла - струйками потекла на стены, капнув кое-где и на гостей. Истерично завопила чья-то дама, ей вторила другая, третья... Все они словно по приказу умолкли, когда в отверстие купола, мерно, величественно вплыла металлического цвета громада, отдалённо напоминающая великана в броне. Но великана волшебного, умеющего пускать синий свет заклинания, шаром укутавшего робота... и невесту. Порыв ураганного ветра разметал гостей по стенам, молодожёнов швырнул в разные сторону статуи пресветлой богини, равнодушно взирающей на нарушение обряда.