Чтение онлайн

– Примите и одиннадцатую розу, за годы в которые вы с нами были.

После нее шла моя очередь. Когда микрофон оказался в моих руках, я вдруг забыла что нужно говорить. На меня смотрели светло-серые глаза классной руководительницы и в них было столько грусти, что в моей душе что-то лопнуло и к горлу подкатил ком. Сдерживая ее силу, я быстро собралась и сказала:

– Мы только сейчас начали понимать, как трудно расставаться с родными людьми. А вы все эти годы были для нас второй мамой. Примите двенадцатую розу от меня.

Моя роза отправилась в букет.

– Мы будем помнить вас и часто навещать.

– Обещаем, что станем лучшими. И вам не будет стыдно за нас.

Очередь подошла к последнему пятнадцатому ученику. Арсений в костюме с красной бабочкой протянул свою розу и сказал в микрофон:

– Теперь вы видите наши связи и к сожалению, это означает, что вам пора нас... отпустить.

Он вытащил из кармана штанов небольшие ножницы и протянул ей.

Учительница посмотрела на ножницы, затем обвела нас взглядом и остановилась на букете с лентами, что тянулись к нашим рукам.

Валентина Васильевна прерывисто выдохнула и начала резать ленту, одну за другой.

Связь, что все эти годы объединяла нас, разрывалась. Все, что оставалось после это опыт и воспоминания. Теперь мы каждый за себя. Впереди нас ждет новая глава жизни. Новые люди, занятия и места. Никогда больше мы уже не сможем сидеть все вместе за партой на уроках или участвовать на школьных мероприятиях.

Мы с Настей переглянулись. На наших запястьях висели обрезанные ленты. Подруга заплакала, а я сжала кулаки и заморгала ресницами, чтобы не поддаться разрывающим чувствам.

Это было невыносимо больно. Казалось, острые лезвия ножниц разрезали не обычную ленту, а душу.

Когда учительница перерезала последнюю ленту, она заплакала.

Мы всем классом обняли ее и стали говорить о том, как сильно ее любим. Слова обрывались плачем, всхлипами и еле слышимым треском душ.

Когда я вернулась на свое место, то заметила на себе взгляд матери. Они с отцом сидели на третьем ряду, когда мы с классом на первом.

Милеке Ипек Ялова быстро провела под глазом указательным пальцем, будто смахивала слезу, и нахмурилась. Я сразу поняла о чем речь и стыдливо кивнула.

Когда села на стул, Настя шмыгнула в салфетку, не стесняясь никого, и спросила:

– Ты чего так испугано смотришь? Тут вроде как плакать надо. Со школой прощаемся.

Ее голос звучал хрипло, как во время болезни.

– Ничего, - махнула я рукой, - слушай.

К завершению программы на сцену вышли гимнастки из шестых классов и стали танцевать под грустную музыку. Каждое их движение было плавным, медленным и грустным. Возможно, это казалось только мне, потому что Настя в какой-то момент достала телефон и стала с кем-то переписываться. Видимо, ей уже стало скучно.

Я лишь один раз взглянула на нее, после чего все внимание приковала к сцене.

– Диль.

Шепот Фроловой зазвучал у моего уха.

– Чего тебе?
– спросила я так же тихо, не отвлекаясь от танца гимнасток.

– А ты чего делать на каникулах будешь?

Выждав небольшую паузу, я повернула голову к подруге и быстро зашептала:

– Поеду с родителями в Стамбул. У отца там какие-то важные дела. Проведем там неделю, наверное. А потом поедем в Анкару. К родителям мамы. Что дальше будет не знаю.

Быстро посмотрев назад, я выдохнула. Мама не обращала на меня внимание и говорила о чем-то с отцом.

– Круто, - ответила Настя и замолчала.

Я думала, что она больше ничего не скажет. И потому продолжила с интересом наблюдать за танцем. В нем, оказывается, раскрывалась тема взросления. Начиная с первого класса и завершая самостоятельностью в большом и неизвестном месте без кого-либо из родных.

И когда я уже навострила все свое внимание, чтобы узнать завершение этого, так сказать, спектакля, подруга кхыкнула рядом со мной и обиженно заявила:

– А ты у меня не хочешь спросить тоже самое?

Мой глаз в тот миг задергался. Честное слово.

Не отвлекаясь от сцены, а спросила в ответ:

– Может мы поговорим потом?

– Нет!

Настюшка-пидружка обернулась ко мне всем телом и стала прожигать взглядом.

– Ты потом с родителям уедешь, а я развлекаться отправлюсь. Спрашивай у меня, что я буду делать, прямо сейчас!

Я упрямо не поворачивалась в сторону подруги. Следила за каждым движением гимнасток. Но то, как упрямо в ответ, смотрела на меня Фролова, выбило из колеи. Держать внимание мне не удалось и я потеряла дальнейшую суть представления.

Сжав челюсть, я медленно повернула голову в ее сторону и спросила, как можно язвительней:

– Что ты будешь делать на летних каникулах?

Всего за секунду, обида сменилась детской радостью. У Насти заблестели глаза, что было необычно на контрасте с ее рыжими волосами.

– Я поеду в Дагестан!
– заявила она тут же, - видела в интернете качели над пропастью и как прыгают на тарзанках? Хочу попасть туда!

Зал взорвал аплодисменты. Гимнастки закончили свое представление, радостные до невозможности. А я в этот момент смотрела на свою подругу в полном шоке и не понимала, дура ли она?

Зачем подвергать жизнь опасности?

Рисковать?

Я вот такого никогда не делала и не собиралась.

В моей комнате был полный погром. Вещи, что висели до этого в отдельной гардеробной, теперь валялись на полу, на стульях и на кровати. Платья разных вариантов, строгие брюки, костюмы и прочая несусветица, которую мне купила мама, чтобы я соответствовала семейному статусу. Помимо них, прямо посреди комнаты, лежал раскрытый серебристый чемодан и мне нужно было напихать в него все самое необходимое.Уперев руки в бока, я смотрела на все "великолепие" маминых любимых дизайнеров и тихонько вздыхала. Никогда мне не нравилось собираться. Потому что каждый раз мама приходила, выкидывала половину вещей и укладывала то, что считала нужным. А сразу начать собирать вещи с ней не получалось. Она каждый раз говорила: "Мне самой нужно собраться. Ты же знаешь, что взять с собой. Вот и бери!".

А что брать то? Не понятно.

Итак. Ладно.Для начала мне нужно было узнать погоду в Стамбуле, чтобы от этого отталкиваться в выборе одежды.- Где же телефон?
– спросила саму себя и оглядела комнату. Смартфон оказался на стуле у стола.Прогноз погоды показал, что в течении месяца в Стамбуле должна была быть температура в районе 30 градусов по Цельсию и всего пару дней дождя. Это означало, что можно набрать больше легких платьев.Первое с чего я решила начать, так это собрала волосы в большую шишку прямо на макушке. Она получилась самой лохматой, какую я только делала. А когда налюбовалась ей, начала собирать важные вещи.Вдруг зазвонил телефон. На экране отобразился контакт "Настюшка-пидружка".Мои брови поползли вверх от удивления.