Чтение онлайн

над островерхой громадой наполовину разрушенного, а наполовину заселенного (не монахами, конечно) некогда знаменитого монастыря с редкой тучкой ворон над шпилями;

над знаменитыми муромскими огурцами — самыми скороспелыми в мировом ассортименте: цветет на тридцать пятый, плодоносит на сорок второй — сорок пятый день после посева (БЭС. 1-е изд. Т. 40. С. 627).

И оказалась Вера Васильевна за тридевять земель, в колымском поселке Атка — двести восьмой километр основной трассы. Название свое он получил (как сообщил автору старейший автотранспортник области А. И. Геренштейн) по первым буквам организованной здесь в середине тридцатых годов автотранспортной конторы. Но краевед П. В. Бабкин считает более возможным происхождение этого названия от эвенского слова «атакан», что означает «безжизненное, безводное место, плохое для выпаса оленей» (Бабкин П. В. Кто, когда, почему? 2-е изд., доп. Магадан, 1968. С. 37.), — видите, даже оленям там плохо!

Но даром ли обошлось Вере Васильевне то ликующее парение в теплом муромском небе? Неужто вы забыли, Верочка — я уж вас так назову, раз много знаю и сильно жалею, — что потом-то было?

Не сложилась семейная жизнь у Веры Васильевны. Да и как она с Сереженькой могла сложиться? Когда он на трассе, сердце разрывается — не случилось бы что, уж больно лил да удал, редкий раз без происшествий возвращался. А когда в поселке отгуливает, тоже неспокойно — где он, с кем? Сколько раз говорили Вере Васильевне: «Придержи своего кобеля! А то нарвется». И не парила она больше ни над Аткой, ни над каким-нибудь поселком по соседству — больше корчилась от обиды и боли душевной. Но прощала все-таки, уступая не теперешнему забулдыге, а тому, муромскому, нежно-белому на бронзовом от загоревших тел берегу Оки.

С таким ли мужем ребеночка заводить? А потом и беременеть перестала — от скоблений ли, от переживаний?

Сергея нашли зимой под мостиком речушки, протекавшей через поселок, без шапки, с проломанным черепом. Женщин в те годы на Колыме было мало, стерегли их крепко. Убийцу не нашли.

А больше о прошлом Веры Васильевны и рассказывать нечего. Года через три после смерти Сергея сошлась она — постепенно, после долгих и нескладных ухаживаний с его стороны — с Виктором Степановичем, которого жена бросила из-за занудства — сбежала, сына прихватив, с одним узелочком, правда, через полгода про алименты все-таки вспомнила. И пошли у нее «гадики» да «гадики» со всех сторон. Неплохой вроде человек, да и хорошего в нем мало. Жадный, но не сильно ограничивает. Пьет, но в меру, пьяный редко бывает. По бабам не бегает — и то хорошо. И на работе уважают.

И потянулись эти пятнадцать лег — уже пятнадцать! Сын его год назад в армию пошел. От такой жизни и те далекие завихрения, парения, падения — как хотите их называйте — счастьем могут считаться. Кажется, я соглашусь с Верой Васильевной.

Она позвонила Тоне, но подошла Ленка, племянница Тониного мужа. Она приехала в Магадан поступать в педагогический институт (открыт в 1961 году, имеет три факультета),потому что у себя на Украине боялась не попасть. Но и тут не поступила (в 1972 году конкурс в Магаданский пединститут был такой: на историко-филологическом — 2,3, на физико-математическом — 1,8, на факультете учителей начальных классов — 2,1) — совсем вареная девка. Пошла учиться на продавца.

— Она Павлика моет, — сказала Ленка. — Я передам, что вы звонили.

Тониного звонка Вера Васильевна ждала с нетерпением, словно Тоня ей так сразу эту загадку разгадает. А та, как назло, не звонила — полдесятого, десять. Забыла, что ли, эта дура вареная ей сказать? В начале одиннадцатого Вера Васильевна позвонила еще раз.

— Только уложили, — сказала Тоня. — Развыступался за день, никак не успокоишь. Как здоровье?

— Ничего. Событие тут одно произошло.

— С Виктором поругались?

— Ну его! — сказала Вера Васильевна и, чувствуя, что поступает неправильно, что надо все затаить в себе, спрятать и молчать, все-таки не удержалась: — Открытку я какую-то странную получила.

— От кого?

— В том-то и дело, что не знаю. От какого-то Антона.

— Так уж и не знаешь?

— Сроду такого знакомого не было.

— Интересно, — сказала Топя. — И мне про него никогда не говорила.

— Да не знаю я его!.

— И что он пишет?

— С праздником поздравил. И в конце — «остаюсь всегда Ваш».

— Прыткий. Ты поосторожней. Может, аферист какой-нибудь.

— Сон мне сегодня приснился, — сказала Вера Васильевна, — будто я с кем-то познакомилась. И, представляешь, открытка! У меня весь день предчувствие было.

— Ладно, — сказала Тоня, — завтра покажешь.

— Подожди, — Вера Васильевна боялась, что Тоня сейчас положит трубку. — Может, он еще что-нибудь напишет? Объяснит, кто он и откуда меня знает. А то странно получается — поздравил и пропал.

— А кто их, мужиков, поймет? — сказала Тоня. — Вот чего мой сидит на «Полярном»? (Полярнинское месторождение открыто в 1961 году партией В. Полэ благодаря научному предвидению, специалистов и редкому дару поисковика А. Власенко, нашедшего здесь первые знаки золота еще в 1948 году. Чуть позже рядом было открыто месторождение, названное «Ленинградским» — в честь выпускников Ленинградского горного института, в числе которых был и легендарный Ю. А. Билибин. На базе этих месторождений существует Полярнинский горно-обогатительный комбинат — см.: Чемоданов Н. В двух шагах от Северного полюса. Магадан, 1968.)Все равно всех денег не заработать. И еще думает, что я туда поеду. Буду я город на прииск менять!

— Знаешь, — перебила ее Вера Васильевна, — я думала, что так только в книжках бывает — записки, тайны разные.

— Погоди, еще на свидания бегать будешь.

— Где уж мне на пятом десятке.

— Не говори — тут самые страсти и начинаются.

— Ну ладно, — сказала Вера Васильевна, досадуя на себя, что проявила несдержанность и все разболтала. — Извини, что спать не даю.

— До завтра, — сказала Тоня. — Что-то я тебе даже завидовать начала. Спокойной ночи.

А ночь получилась кошмарной. Этот странный Антон влез ей в голову и добро бы уж хоть приснился, а то ведь, нет — снилась всякая ерунда, и Вера Васильевна, чтобы прогнать ее, то и дело просыпалась и говорила себе: «Ну вот сейчас увижу!», но Антон (она теперь так называла человека из вчерашнего сна) так и не появился.

Вдобавок ко всем волнениям под утро снова разболелась печень. Пришлось опять ставить чайник. Но и грелка не очень помогла. И она еле дождалась сменщицу — черт бы побрал эту праздничную десятку, стоит из-за нее так мучиться!

По дороге домой Вера Васильевна уже в который раз думала о том, что давно могла бы бросить работу, Виктор, слава богу, зарабатывает неплохо, да и следить за ним нужно получше, шестой десяток как-никак. И можно было бы сидеть дома. Что ее сто пятьдесят рублей значат?

Но ведь тоже деньги. Тем более что Виктор Степанович никогда не требовал у нее отчета — трать как хочешь. А потом, что она будет делать без работы? Подушечки вышивать? Это Тоне хорошо, у нее Павлик есть. Хотя уж ей-то ребенок совсем ни к чему, ей бы только шастать где-нибудь, молода еще. Ей Павлик только мешает.