Чтение онлайн

Течение подхватило плот и, разгоняя, вынесло на стремнину. Сидя под ярким солнцем возле мокрой утопленницы, Мэгги дрожала и боялась открыть глаза.

«Господи, — молила она, — помоги нам вернуться в поселок. Куда несет нас эта река? — спросила она себя. — Никогда ее прежде не видела; поблизости от поселка она не протекает. Нам не добраться по ней до дома».

— С чего вы взяли, что по этой реке мы доплывем до поселка? По–моему, вы все просто спятили! — воскликнула она.

— Нам не дотащить Бетти, — проворчал Фрэйзер. — Слишком далеко.

— Но река отнесет нас бог знает куда! — Мэгги вскочила на ноги. — Я хочу сойти!

Плот двигался слишком быстро. Видя размазанные контуры проносящихся мимо берегов, она испугалась.

— Не прыгайте в воду. — Рассел схватил ее за руку. — Все будет в порядке, успокойтесь.

Плот продолжал набирать скорость. Путешественники сидели тихо, ощущая жар далекого солнца и прохладное дыхание реки. Все скорбели о случившемся. И страшились того, думала Мэгги, что ждало впереди.

— Откуда вы узнали про плот? — спросил Сет Рассела.

— Я же сказал: заметил, когда мы…

— Больше никто не заметил, — перебил Сет.

Рассел промолчал.

— И все–таки, человек вы или Проявление?

— Будь я Проявлением Божества, не дал бы Бетги утопиться, — возразил Рассел. И спросил у Мэгги: — Вы тоже считаете меня Проявлением?

— Нет.

«Как бы мне хотелось, чтобы ты им был! — подумала Мэгги. — Как сильно мы жаждем заступничества!»

Наклонившись, Рассел коснулся черных влажных волос Бетги. Окутанный безмолвием, плот быстро скользил по реке.

Тони Дункельвельт сидел по–турецки на полу своей душной комнаты и корил себя за смерть Сьюзи.

«Это чудо, которое я совершил, — думал он. — Должно быть, на мой зов явился Разрушитель Формы. Он превратил хлеб в камень, а после убил им Сьюзи. Камень сделал я. С какой стороны ни посмотришь, вина на мне».

Он напряг слух, но не уловил ни звука. Половина жителей ушла из поселка, остальные погрузились в уныние.

«Может, и они ушли? — встревожился Тони. — Я один… Оставлен на растерзание страшному Разрушителю Формы».

— Я возьму меч Хамоса [27] , — произнес он вслух, — и убью Разрушителя Формы.

Тони поднял руку, чтобы сомкнуть пальцы на рукоятке меча, неоднократно виденного во время медитаций, но всякий раз не тронутого им.

— Дай мне меч Хамоса, и я помогу выполнить его предназначение. Я найду Черного и заставлю исчезнуть навеки. Больше ему не удастся восстать из праха.

Он подождал, но ничего не увидел.

— Ну пожалуйста!

Затем он подумал: «Надо глубже погрузиться во вселенское»Я»Слиться с ним».

Он закрыл глаза и расслабился.

«Приемли, — сказал он себе. — Стань пуст и чист настолько, чтобы Божество вошло в тебя. Стань порожним сосудом, как бывал им и прежде».

Но сейчас у него не получалось.

«Я нечист, — решил он, — и поэтому мне не удается ничего. Совершив преступление, я утратил способность воспринимать или хотя бы видеть. Неужто никогда больше не узреть мне Божества–над–Божеством? Неужто все кончилось? Моя кара, — подумал он. — Но я ее не заслужил. Сьюзи не такая уж тяжкая потеря. Она была дурочкой, при виде камня совсем обалдела. Вот в чем дело! Камень был чист, а она — нет. И все же ужасно, что она погибла. Веселье, движение, свет… Сьюзи была и тем, и другим, и третьим. Да, от нее исходили лучи — неровные, изломанные. Обжигающие. Опасные… для меня, например. Да, мне ее свет был вреден. И то, что я сделал, — я сделал защищаясь. Это очевидно».

— Меч, — сказал он. — Меч — гнев Хамоса. Приди ко мне.

Тони покачивался взад–вперед, вновь протягивая руку к наводящему жуть космосу и глядя, как рука исчезает. Пальцы шарили в пустоте, раскинувшейся на миллионы миль над головой Тони. Но он все искал и внезапно что–то нащупал.

Нащупал, но не взял.

«Я клянусь, — мысленно произнес он, — что отомщу за ее смерть, если мне будет дан меч».

И снова он дотронулся до чего–то, но не схватил.

«Я знаю, он там, — подумал Тони. — Чувствую его. Дай его мне! Клянусь, я им воспользуюсь!»

Внезапно на ладонь легло что–то холодное, твердое и тяжелое.

Меч. Наконец–то!

Юноша осторожно потянул меч. Божественное оружие полыхнуло жаром и светом, его сила заполнила комнату.

Тони вскочил на ноги, едва не выронив меч.

— Наконец–то ты у меня! — восторженно крикнул он и подбежал к двери. Меч раскачивался в его слабой, тощей руке. Распахнув дверь и шагнув в сумерки, юноша огляделся и воззвал: — Где ты, Разрушитель Формы, враг жизни? Выходи на честный поединок!

Кто–то медленной, неуклюжей походкой приближался к крыльцу. Сгорбленный, он крался ощупью — наверное, в недрах Земли глаза его отвыкли от света. Он смотрел на Тони затянутыми серой пеленой зрачками; по телу бесшумно стекала и стелилась по земле, отмечая его след, пыль.

Он был само тление: хрупкие кости обтянуты пожелтевшей веснушчатой кожей, щеки ввалились, во рту ни единого зуба. Сопя и бубня что–то неразборчивое, Разрушитель Формы подтащился к крыльцу и протянул иссохшую руку.

— Здравствуй, Тони. Здравствуй. Как поживаешь?

— Ты пришел ко мне?

— Да, — прохрипел Разрушитель и приблизился еще на шаг.

И Тони наконец–то уловил его запах — плесень и вековая гниль.

«Ничего, больше этой шаркающей, хихикающей твари не жить на свете».

По подбородку Разрушителя Формы стекала слюна. Он попытался вытереть ее заскорузлой тыльной стороной кисти, но не сумел.

— Ты мне нужен, —начал он.

И тут Тони вонзил меч Хамоса в самую середину обвисшего брюшка.

Черви, белые жирные черви посыпались из раны, когда Тони выдернул клинок. И снова — тихий кудахчущий смех. Разрушитель стоял, пошатываясь и не опуская руки.

Юноша отступил на шаг и глянул на растущую кучку червей. Ни капли крови — мешок с гнильем, и ничего больше.

Хихикая, Разрушитель опустился на колено. Затем конвульсивно ухватил себя за волосы. Длинные жидкие пряди торчали меж скрюченных пальцев. Вырвав две горсти волос, Разрушитель бережно, как бесценное сокровище, протянул их Тони.

После второго удара он упал. Нижняя челюсть отвисла, пелена на глазах стала непроницаемо–белой. Изо рта выползло мохнатое существо, похожее на огромного паука. Тони шагнул вперед, и тварь распрощалась с жизнью под его пятой.