Чтение онлайн

Вивиан Каплан окинула меня изучающим взглядом и набросала несколько слов в блокнот.

— Все это не ваше дело, — сказал я.

— А что говорит по этому поводу ваша жена?

— Она не возражает.

— Стало быть, она в курсе?

Я не нашел, что ответить. Похоже, я попал в словесную ловушку, но все это не имело никакого значения — «дановцы» были на ложном пути. Пусть себе, подумал я, разрабатывают эту линию. Я ничуть не против.

— Насколько нам известно, — сказала Вивиан Каплан, — вы полностью порвали со своими левыми настроениями, присущими вам в Беркли, это так?

— Именно так.

— Не желаете ли сделать для нас заявление в духе политической благонадежности о Садассе Арампров? Ведь вы хорошо ее знаете.

— Не желаю, — сказал я.

— Мы вам вполне доверяем, мистер Брейди, верим в ваш патриотизм. Почему вы отказываетесь воспользоваться этим шансом? Тогда ваше досье можно будет закрыть.

— Я не верю, что чье–либо досье может быть закрыто.

— По крайней мере его сдадут в архив.

— Прошу меня извинить, — сказал я. С тех пор как внеземной помощник вытеснил мою собственную волю, мне было трудно лгать. — Я не могу пойти вам навстречу. Предложенный вами шаг бесчестен, безнравствен. Такие поступки разрушают общество. Взаимное доносительство — самая вероломная и подлая черта, навязанная некогда свободным людям Феррисом Фримонтом. Можете записать это в блокнот, мисс Каплан, для последующего занесения в мое досье. А еще лучше — приклейте непосредственно на папку этого досье в качестве моего официального заявления всем вам.

Вивиан Каплан рассмеялась.

— Вы, видимо, полагаете, что ваш адвокат очень умен.

— Я полагаю, что имею полное представление о происходящем, — отрезал я. — А теперь, если вы закончили, убирайтесь отсюда. Мне нужно работать, слушать записи.

Каплан поднялась со стула.

— Когда вы предъявите нам записи?

— Через месяц.

— Те самые, которые используете для изготовления мастер–диска?

— Более или менее.

— Такой ответ нас не устраивает, мистер Брейди. Нам нужны именно записи для мастер–диска.

— Разумеется, — сказал я. — Вне всякого сомнения.

Помедлив немного, Каплан продолжала:

— От одного из ваших звукооператоров поступило телефонное сообщение, что на звуковых дорожках наряду с основным сигналом записывается что–то непонятное.

— Гм–м, — сказал я.

— Это его насторожило.

— Как имя этого оператора?

— Мы не разглашаем имен информаторов.

— Еще бы, — заметил я.

— Должна предупредить вас, мистер Брейди, что в настоящий момент вы очень близки к аресту, вы и Садасса Арампров, а также весь штат вашей компании и все, кто с вами близко знаком, ваши семьи и друзья.

— Почему же?

— У нас есть основания считать, что в записи «Давай поиграем» заключена информация, выражающая враждебные правительству настроения, каковая информация введена в запись вами, Садассой Арампров, а возможно, и иными лицами. Впрочем, мы воздерживаемся от окончательного обвинения впредь до изучения записи, которое должно предварить запуск диска в производство. Если мы не обнаружим ничего предосудительного, вы сможете тиражировать пластинку и пускать ее в продажу. Но если экспертиза покажет…

— Занавес опускается, — прервал я Каплан.

— Что, простите?

— Железный занавес, — сказал я.

— Что вы имеете в виду, мистер Брейди?

— Ничего, — ответил я. — Просто я уже устал от подозрительности, постоянной слежки и обвинений. От всех арестов и убийств.

— О каких убийствах вы говорите, мистер Брейди?

— Я говорю о попытках убить меня, — сказал я.

Она рассмеялась.

— Вы очень взвинчены. Не следует так волноваться. Знаете, что вас может убить? Близость с этой Арампров, тем более в ваши годы. Последнее медицинское обследование показало, что вы страдаете от повышенного кровяного давления. Обследование проводилось в клинике после…

— Повышенное давление было связано с…

Я замолчал.

— С чем?

— Не стоит об этом.

Вивиан выдержала паузу и продолжала тихо и спокойно:

— Спутник больше не придет вам на помощь, мистер Брейди. Он уничтожен.

— Знаю, — кивнул я. — Вы говорите о внеземном спутнике? Да, русские его уничтожили. Об этом говорили по телевидению.

— Теперь вы остались в одиночестве.

— Что вы хотите сказать?

— Вы и сами знаете.

— Право, не знаю, — выдавил я из себя. Эта вынужденная ложь унижала меня и далась мне с большим трудом. — Мне казалось, что официальная позиция США состоит в том, что — какую там чушь передавали? — ах, да, «это был старый американский спутник, давно выполнивший свою задачу». Или что–то в этом роде. Просто бесполезный спутник вполне земного происхождения.

— Это говорилось до того, как русские его сфотографировали.

— Ах так, — я послушно кивнул. — Стало быть, сейчас бытует другое мнение.

— Нам отлично известно, что это за спутник, — сказала Вивиан.

— Так зачем вы его уничтожили? Надо быть совершенно безрассудным, чтобы послать сигнал на уничтожение этого спутника. Я вас не понимаю. Вы не понимаете меня, а я — вас. По мне, вы безумны. — Я замолчал. И без того было сказано слишком много.

— Вы хотите, чтобы внеземной разум управлял вами? Командовал? Хотите быть его рабом?

— Сами–то вы кто, госпожа Каплан? — спросил я. — Разве «дановцы» — не просто–напросто роботы, слепо подчиняющиеся приказам и слепо обращающие в таких же роботов тех, кто еще свободен, кто еще не подчинен целиком и полностью воле вождя? И какого вождя!..

— Прощайте, мистер Брейди, — сказала Вивиан Каплан.

Дверь за ней захлопнулась.

Все, моя голова в петле. Так же было с Филом. Он клюнул на один прием, я — на другой. Она, похоже, немало получает. И стоит таких денег. Загонит в ловушку любого.

Теперь у них есть основания арестовать меня в любой момент. Впрочем, они всегда могли это сделать. Тем более что наши разговоры в баре «Ла Пас» записаны. Да и вообще конституционные права давно уже не соблюдаются — в подобных случаях всегда объявляли о наличии угрозы национальной безопасности. К дьяволу! Спутник уничтожен, терять больше нечего — и я ни о чем не жалел.

В моем мозгу шевельнулся огневик — я ощутил его присутствие. Значит, он еще жив. Не покинул меня. Он в безопасности.

Вивиан ошибалась — я не одинок.

Садассу я встретил в апельсиновой роще в Пласентии. Мы гуляли, взявшись за руки, и вполголоса разговаривали. Возможно, нас подслушивали, а возможно, и нет. Так или иначе, мы должны были поговорить, ведь я не мог не рассказать ей обо всем, что произошло со мной.

Но сначала хотел сам кое–что спросить у нее.