Чтение онлайн

И тут в меня просто бес вселился, захотелось спровоцировать ее. Разговор как раз каким-то образом вышел на щекотливую темы. Мы затронули соотношение мужской самоуверенности с размером причинного места.

— Думаешь, чем больше член, тем больше эго?

Раньше бы от слова «член», произнесенного во весь голос, да еще и в людном месте, Лисовая бы хлопнулась в обморок, но не сейчас.

— Не всегда, но зачастую, — выдает глубокомысленно.

— Что скажешь про того жирного тюленя? — незаметно указываю на шумного борова, явно красующегося перед нимфеткой, что сидела за его столиком.

— У него наверняка, хвостик из-под арбуза еле выглядывает, — Варька как ни в чем не бывало рассматривает мужика, — усердно компенсирует деньгами.

— То есть, если у меня есть деньги, то я гордым видом буду ходить даже с пипеткой?

— Да, ладно прибедняться. Насколько я помню, все у тебя там все нормально, больше среднего, — и двумя указательными пальцами расстояние показывает. — где-то так, вроде бы. Да?

Взгляд вопросительный на меня поднимает, ответа ожидая.

Твою мать.

Пальцами водит ближе-дальше, прищуривается, пытаясь на глаз определить нужное расстояние.

Девицы за соседним столом хихикают, и пристально за нами наблюдают. То на Варьку посматривают, увлеченную замерами, то на меня игривые взгляды бросают.

— Нет, наверное, все-таки вот так, — сводит чуть ближе, — что скажешь Ром?

И тут случилось невероятное. Сидя в ресторане, напротив Варьки пытающейся вспомнить размер моего члена, под любопытными взглядами незнакомых девок, я почувствовал, как краснею. Кровь горячей волной к щекам прилила, даже жарко стало.

Охереть можно!

— Прекрати, — одергиваю ее.

— Что такого? — смотрит на меня удивленно, а когда взглядом показываю на соседний столик, оборачивается к наблюдателям, — привет! Очень достойный экземпляр, рекомендую, — кивает на меня.

Черт, она вообще смущаться умеет??? Даже меня пробрало.

— Варя! — рявкаю так, что девки испуганно вздрагивают и торопливо отворачиваются, а Лисовой хоть бы хны. Улыбается ласково.

— Да, Роман Евгеньевич!

— Прекрати немедленно!

— Как скажешь, — жмет плечиками, тянется к вину и делает небольшой глоточек, глядя на меня поверх бокала, — ты сам завел эту тему. Думал, смолчу?

Не знаю, что я там думал, но явно не ожидал такой выходки с ее стороны.

Зараза!

— Давай договоримся, — продолжает она уже совсем другим тоном. Холодным, колючим, с нотками надменности, — ты оставляешь свои игры, а я перестаю тебя троллить. Или заканчиваем этот вечер, да и вообще все наше общение.

Господи, да прежняя Варька слова то такого не знала «троллить»!

Я не перестаю сравнивать ее прошлую с ней настоящей. Два разных человека. Взгляд, интонация, манера общаться. Я не понимаю, как она могла настолько измениться.

Лисовая для меня стала огромной коробкой с секретами, мне просто до тряски хотелось узнать, где, что и как. Как стала такой, почему, встречалась ли с кем-нибудь. Только ведь не расскажет ни черта! Вроде улыбается, смотрит напрямую, но закрыта полностью, даже близко к себе не подпускает.

Смущает полное отсутствие пиетета. Раньше был для нее царем и Богом, а теперь такое чувство, что рассматривает меня словно интересного жука и думает, раздавить или нет. Это нервирует.

— Ладно, — поднимаю руки в примирительном жесте, — я действительно хотел тебя спровоцировать.

— Уже догадалась. Не понятно только, для чего ты это делаешь.

— Сам не знаю, — руками развожу, — реакцию твою проверял.

— Ну и как прошла проверка? — иронично красивую бровь выгибает. — доволен результатами?

— Не очень.

— Переживешь.

Она колючая, кусачая. Кто бы знал, как меня это раздражало. Хотелось подойти ближе, но неизменно на шипы напарывался, но и остановиться не мог. Как говориться, ежики плакали, кололись, но продолжали жрать кактус. Вот и я так же. Вроде уже несколько раз по носу получил, пора бы успокоиться, а я все рядом с ней кружусь.

— Отвези меня домой, — просит ни с того ни с сего, и тут же поднимается на ноги.

— Чего это ты вдруг засобиралась?

— Голова заболела, хочу домой.

Я готов спорить на что угодно, ни хрена у нее ничего не болит, просто компания моя надоела.

— Как скажешь, — понимаю спорить смысла нет. Эту Варю мне не убедить. Повернется и уйдет вне зависимости от моего ответа, — поехали.

Пока я расплачиваюсь, Лисовая покидает зал, и мне внезапно становится не по себе. Вдруг сбежала? Поэтому торопливо несусь следом и нахожу ее в фойе возле зеркала.

— Готова? — едва скрываю облегчение, что полоснуло жаркой волной, когда снова ее увидел.

— Конечно.

Я устала. Вечер с ним получился изматывающим. Я все какой-то гадости от него ждала, какого-нибудь жестокого подвоха, но ничего не было, кроме попыток поддеть. Меня этим уже давно не проймешь. Вполне мирный ужин, я даже поприкалывалась над ним вдоволь. Оказывается, Ромку смутить можно! Забавно вспоминать.

По дороге до дома мы отстранённо разговаривали о несущественных вещах. О погоде. О выставке, которая планировалась через неделю, и на какой-то миг показалось что мы там, в прошлом. Когда я еще была не в курсе того, что Неманов из себя представляет, когда ждала его улыбки, как самого большого чуда на свете. Когда вот так по вечерам, этой же дорогой мы вместе возвращались домой.

И почему-то сердце быстрее забилось. Где-то в горле, раскатисто, отдавая странным теплом на кончиках пальцев.

Подперев щеку рукой, рассматривала его, скользила взглядом по плечам, по лицу. Рассматривала и вспоминала. Интересно, сейчас ему тоже скучно со мной?

Мой интерес не остался незамеченным:

— На мне что-то нарисовано? — усмехается Неманов, пряча в углах губ самодовольную усмешку.

— Нет. Просто ностальгия накрыла. Не обращай внимания.

Он смолчал. Нахмурился, плотнее обхватывая руль крепкими ладонями, и педаль газа плотнее в пол сжал.

В мой двор мы въезжали в полнейшей тишине. Не знаю, о чем думал Неманов, лично я занималась тем, что безжалостно себя ругала. Потому что вместе с ностальгией по-хорошему, пришли и воспоминания о плохом.

— Варь, — произнес он, припарковавшись возле моего подъезда.

— Чего?

— Я поговорить хотел…

Ой, вот только не надо сейчас раскаяний в том, что произошло, и лживых слов о том, что сожалеет, что хотел бы все исправить, переиграть по новой.

Такого лицемерия я точно не вынесу: