Чтение онлайн

— Почему? — такой прямой равнодушный отказ раздражает.

— Потому что! — приводит самый веский аргумент из всех возможных, — я не понимаю, Неманов, с чего такой повышенный интерес к моей скромной персоне.

— Скромной? — хмыкаю, пройдясь взглядом по точеной фигуре, — по-моему, скромниц здесь нет.

Мысленно я уже поимел ее во всевозможный позах на каждой горизонтальной плоскости этого кабинета. Фантазию словно прорвало, в голове рождалась одна картина порочнее другой. Варька хмурится, а я думаю о том, что ее недовольно поджатым губам есть гораздо более приятное применение.

Она прекрасно понимает, о чем я думаю, сердито хмурится и отступает:

— Даже не мечтай, Неманов!

— Не понимаю, о чем ты? — делаю шаг в ее направлении, и она снова отступает.

— Все ты прекрасно понимаешь. Нам с тобой не по пути. В тебе сейчас просто спортивный интерес играет оттого, что я выгляжу иначе.

— Ты охрененно выглядишь, — еще шаг и сокращаю расстояние между нами до минимума. — и мне чертовски сильно хочется увидеть твою вторую бабочку.

Она может сколько угодно брыкаться, отпираться, но взгляд не врет. Быстрый, бегающий по моему лицу, с характерной поволокой. Его я тоже помню.

— Все, роман Евгеньевич, достаточно, — разворачивается к двери, — ты харизматичный, привлекательный мужик и отрицать это глупо. Да ты и сам все это прекрасно знаешь. Но не надо оттачивать на мне свое мастерство.

— Варюш, я не понимаю о чем ты, — снова произношу насмешливо, а у самого кровь кипит от этих игр, оттого что стою рядом, чуть ли не прижимаясь к ней всем телом, чувствую необычный аромат духов — изысканный ненавязчивый, не такой как у всех.

Лисовая устало вздыхает, прикрывает на миг глаза, и мне кажется, что она готова сдаться. Но нут происходит нечто из разряда «вот это поворот».

Она просто берет и кладет мне руку на пах. И вовсе не для того, чтобы приласкать, а сжимает мое привставшее хозяйство со всей дури, когтями. У меня искры из глаз, а эта зараза стоит как ни в чем не бывало и ласково улыбается.

— Ты сдурела? — выдыхаю через зубы.

— В чем дело, Ромочка? — улыбается еще шире, не думая отпускать. Брови только участливо поднимает, когда дергаюсь, — что-то случилось?

— Я тебе…черт!

Опять сжимает.

— Что же ты замолчал? Говори, я очень внимательно слушаю.

От ее тона, ее глумливой улыбочки зверею просто.

Каким-то чудом, прежде чем она мне на хрен все не открутила, перехватываю ее за запястье и силком от себя отдираю, тут же к двери спиной прижимая.

В темных глазах ни капли раскаяния, смущения. Все так же смотрит в упор, нагло, доводя до бешенства.

Сука!

По хер на ее сопротивление! Хватаю за подбородок не давая отвернуться, и на губы набрасываюсь сердитым поцелуем. Лисовая пытается оттолкнуть, сопит от негодования, но мне насрать. У меня сейчас в крови такой пожар полыхает, что скорее сдохну, чем отпущу.

Наконец, она замирает. Не отвечает, но просто перестает сопротивляться. Не прикрывает глаза, в которых снова ничего не отражается, ни единого проблеска эмоций. Как она это делает??? Меня самого трясет просто.

Отпускаю ее, потому что целовать неподвижную статую — приятного мало.

— Все? Демонстрация силы окончена? Уже можно падать на колени и рыдать?

— Какая же ты… — не могу подобрать слова, чтобы выразить все, что изнутри раздирает.

Она участливо ждет ответа, чуть склонив голову на бок:

— Давай договоримся так, я пойду работать, а ты, посиди, подумай о том, какая я. Потом скинешь варианты смской. Обязательно ознакомлюсь с ними и приму к сведению, — нарочито медленно проводит пальцами по губам, словно стирая мой поцелуй, и уходит, оставив меня в глухом бешенстве.

Какая же дрянь! Уму не постижимо!

А самое поганое, что эта дрянь держит меня за яйца в прямом и переносном смысле этого слова, и прекрасно это понимает.

Вот ты и попался, Ромочка. Как мало, оказывается, надо, чтобы ты голову потерял. Уверенная в себе сука, презрительно воротящая от тебя нос, поливающая насмешкой и снисхождением. И все, готов. Попался на крючок, сам того еще не осознавая. Причем уверен, что все в его руках, что управляет ситуацией.

Забавный.

Губы еще горят от его поцелуя, сердце грохочет, как ненормальное, и как это ни странно мне хочется продолжения. Нет, не возобновления отношений, не томных чувств. Ни в кое случае. Мне просто хочется секса, дикого без тормозов и ограничений, и это напрягает.

Хоть в душе для Неманова больше не было места, но тело весьма однозначно отреагировало на его поползновения. Кровь в венах кипит, и внизу живота горячие змеи шевелятся, аж дыхание перехватывает.

Вот так ничего себе.

Мне до чертиков интересно, а как бы это было с ним сейчас, когда он не строит из себя пай-мальчика, а я перестала быть нежной девочкой. Наверное, совсем не так, как раньше — под одеялом, бочком и без света.

Попробовать что ли?

В середине рабочего дня к нам в кабинет вваливается курьер, с огромной вязанкой красных роз.

— Кто из вас Лисовая Варвара Григорьевна? — спрашивает громко, перехватывая неудобный веник.

Церберша брезгливо морщится, Лика, прижав ладошку к губам, восхищенно смотрит на цветы, а я нехотя отвечаю:

— Ну, допустим, я.

— Это вам.

— Блеск! — поднимаюсь со своего рабочего места и принимаю тяжеленный букет, кое-как расписываюсь в бумажке и стою, как дура, не зная, куда эту охапку девать.

— От кого такая красота? — восторженно выдыхает Лика.

— Понятия не имею, — заглядываю внутрь, в поисках записки. Ничего нет. Но я догадываюсь, чьих это рук дело.

— Приличные девушки, на работе работают, а не задницей перед мужиками крутят, — жестко припечатывает Зинаида Михайловна.

— Да и не говорите-ка, распоясались совсем, управы на них нет, — горячо ее поддерживаю, — всех бы поувольнять к чертовой бабушке.

Так, и куда мне теперь эту красоту девать? Вазы здесь нет. Пойти у уборщицы что ли ведро попросить?

Так и поступаю. В результате у нас в углу обосновывается внушительный розовый куст.

— Теперь вонища такая, что глаза режет, — начальницы никак не уймется, а я только жму плечами.