Свободные размышления. Воспоминания, статьи
Шрифт:
Через несколько лет, когда Некрасов окончательно сформировался как поэт, в стихотворении «Муза», полемическом по отношению к одноименному стихотворению Пушкина, производное от злобы, обобщенное определение становится главным врагом поэта, предметом его поэтической вражды:
Но с детства прочного и кровного союзаСо мною разорвать не торопилась Муза:Чрез бездны темные насилия и зла,Труда и Голода она меня вела.Такое определение смысла и содержания поэзии вызвало у Аполлона Майкова поэтическое опровержение:
С невольным сердца содроганьемПрослушал Музу я твою,И перед пламенным признаньем,Смотри, поэт, я слезы лью!Нет, ты дитя больного века!Пловец без цели, без звезды!И жаль мне, жаль мне человекаВ поэте злобы и вражды! 365Дружный «хор» поэтов и критиков корил Некрасова за присутствие злобы в его стихах.
365
Майков А.Н. Избранные произведения. Библиотека поэта. Большая серия. 2-е изд. Л., 1977. С. 635.
То, что сказал Достоевский на похоронах о Некрасове, справедливо, но недостаточно и неполно. Сострадание у Некрасова почти всегда соседствует с осуждением причин этого страдания, с ненавистью и злобой.
Злая ирония звучит в «Размышлениях у парадного подъезда»:
Впрочем, что ж мы такую особуБеспокоим для мелких людей?Не на них ли нам выместить злобу? —Безопасней…В 1998 году в томе «Revue des 'etudes slaves», посвященном Е.Г. Эткинду, я поместил заметку «Происхождение одной поэтической формулы: Гоголь и Некрасов» 366 . Я предположил, что в стихотворении «Блажен незлобивый поэт» его ключевая формула
366
Serman I. Происхождение одной поэтической формулы: Гоголь и Некрасов // Revue des 'etudes slaves. T. 7. F. 3. L’Espace po'etique. En hommage `a Efim Etkind. Paris, 1998. P. 641 – 647.
воспроизводит в слегка видоизмененной форме слова Герцена в его брошюре «О развитии революционных идей в России» (1851).Там Герцен о своем поколении писал: «Надо было уметь ненавидеть из любви, презирать из гуманности, надо было обладать безграничной гордостью, чтобы с кандалами на руках и ногах высоко держать голову» 367 .
367
Герцен А.И. Собрание сочинений: В 30 т. М., 1956. Т. 7. С. 224.
В приведенном выше стихотворении А. Майков откликнулся именно на это сочетание ненависти и любви в поэзии Некрасова:
Провозглашая бранный зовИ полюбивши ненавидеть,Везде искал одних врагов.Вторая строка этого «обличения» относится к стихотворению «Памяти Гоголя» с его памятным сочетанием любви и ненависти.
Я при этом предполагал, что Некрасов «…отлично понимал, что им изображенный поэт-обличитель, поэт отрицанья является его, Некрасова, собственной литературно-общественной декларацией, а не поэтическим портретом Гоголя» 368 .
368
Серман И. Происхождение одной поэтической формулы. С. 647.
Недавно в своей статье «О генезисе поэтической формулы: любовь – ненависть» 369 С. Гурвич-Лищинер указывает, что таким источником могла быть глава «После грозы» из книги «С того берега», о чтении которой Некрасовым у нас есть точные сведения 370 .
Разумеется, ненависть не является синонимом злобы, столь часто высказываемой Некрасовым, но близость этих понятий очевидна, а сопоставление любви и ненависти, несмотря на всю парадоксальность этого сближения, помогает нам понять содержательность злобы у Некрасова.
369
Gurvich-Lishchiner S. О генезисе поэтической формулы: любовь – ненависть // Jews and Slavs. Volume 14. Festschrift Professor Ilya Serman. Иерусалим; М., 2004.
370
Тютчев Ф.И. Полное собрание стихотворений. Библиотека поэта. Большая серия. 2-е изд. Л., 1957. С. 124.
«Любовь до мучения», о которой сказал Достоевский, – парафраз того, что писал о себе и своей поэзии сам Некрасов, причем в таких стихах, где меньше всего можно было предположить, что поэт об этом заговорит.
Одно из самых оптимистических его стихотворений «Крестьянские дети» (1861), куда входит ставшая хрестоматийно известной встреча рассказчика с мальчиком, работающим наравне с отцом, заканчивается неожиданным высказыванием, которое даже самым строгим критикам не показалось бы «красноречивой прозою»:
На эту картину так солнце светило,Ребенок был так уморительно мал,Как будто все это картонное было,Как будто бы в детский театр я попал!Но мальчик был мальчик живой, настоящий,И дровни, и хворост, и пегонький конь,И снег, до окошек деревни лежащий,И зимнего солнца холодный огонь —Все, все настоящее русское было,С клеймом нелюдимой, мертвящей зимы,Что русской душе так мучительно мило,Что русские мысли вселяет в умы,Те честные мысли, которым нет воли,Которым нет смерти – дави не дави,В которых так много и злобы и боли,В которых так много любви!Так впервые у Некрасова, да, пожалуй, и во всей русской поэзии была названа оппозиция злоба / любовь и дано ей объяснение. Злоба у Некрасова не личное чувство, как и любовь, это не любовь к женщине или к матери – оба члена оппозиции ориентированы социально и обращены к народу, к России в целом, к страданиям и долготерпению народа, к неспособности его порвать с наследием веков рабства. Кстати, отмечу здесь «бенедиктовский» оксюморон холодный огонь.
Как пришел Некрасов к такому сочетанию противоречий? Почему он отказался следовать тому, что в свое время сказал Пушкин, выразив романтическое представление о поэзии, которая возвышается над противоречиями существенности:
Служенье муз не терпит суеты,Прекрасное должно быть величаво.Не было гармонии ни в жизни, ни в стихах Некрасова, как не было гармонии между поэзией его современника Фета и его жизнью, но Фет отгородил для поэзии особый круг чувств и впечатлений, куда прозе жизни доступа не было.
В 1852 году в стихах о Гоголе, только что умершем, Некрасов определил то, что ему казалось необходимым и неизбежным сочетанием противоречивых чувств в душе современного поэта, тот разлад, который он сделал содержанием своего творчества.
Он восхищался в этих стихах не Гоголем – автором «Выбранных мест из переписки с друзьями», а Гоголем-сатириком, беспощадным обличителем мерзости и пошлости русской жизни. У него он нашел то противоречивое сочетание любви и злобы (в данном стихотворении злоба представлена синонимом), какое ощущал в себе: