Чтение онлайн

Мне не просто с ним хорошо. Я в раю. На небесах, где время и пространство ничем не ограничены... Где есть только мы. Наша безграничная сильная невероятная любовь, которая ежедневно дарит мне столько эмоций, что я, наконец, чувствую себя живой...

Он меня трогает... Лижет, целует и подгоняет.

— У тебя грудь стала больше... Не отнекивайся...

— Немного...

— Мне нравится...

Если бы он только знал, какими чувствительными стали при этом мои соски, он бы трогал их, не переставая. Но он и так их сосёт... Делает влажными и покрасневшими. А я выгибаюсь от этих ощущений. Жидкости между нами становится так много, что мы с ним хлюпаем на весь отель в половину четвёртого утра.

Вдох-выдох...

На контрасте его кипящей кожи вдыхаю прохладный свежий воздух, пропитанный запахом нашей с ним похоти. Выкрикиваю его имя, кончая. Опадаю на его торс... Сжимаю плечи. И он в меня врывается. Бурно. Мощно. Глубоко. Выплёскивая своё семя.

Как самка ощущаю потребность тереться о его щетину. Что и делаю... Бесконечно кайфую от этого.

— Хорошо... Мне с тобой так хорошо, Дамир... Не могу остановиться...

— Я тоже не могу. Ты моя... Мира... Мой мир... Не останавливайся.

Дамир Королёв

Каждый день люблю её. Каждую ночь... Обожаю. Скоро придёт время возвращаться обратно, а так не хочется. Как выяснилось, отцовский конкурент собирался его убрать. В принципе, для меня это всё — не новость. Я знал причины нападения. Иначе и быть не могло. Кому ещё вдруг мы с ней сдались. Не такие мы важные персоны.

Зато абсолютно погрязшие друг в друге. Как замечает даже администратор отеля и гид, который устраивал для нас сафари на джипах в пустыне. Охрененная вещь, кстати. Столько адреналина. И секс после этого ещё более чувственный. Эмоциональный.

А сейчас я лежу с Мирославой на пляже и бешусь, что все мужики пялятся на неё. Как я и говорил, она для них — экзотика. Чистое небо... Белокурая красавица со светлой, переливающейся на солнце кожей. Тонкие острые плечики. Чувственная линия ключиц. Изящные изгибы осиной талии. Аккуратная грудь и попка, прикрытые ярко-голубым купальником…

Блядь, да я сам готов петь Оды о её красоте. На весь белый свет.

— Пойдём в номер.

— Ты иди, а я ещё хочу немного полежать...

Пиздец. Щас, ага. Её только оставь. Разорвут и не заметят. Вот и хожу за ней как Цербер… По пятам. Охраняю.

— Я тебя сейчас силой утащу, малыш...

— Дамир, да кому я нужна? — Мира приподнимает голову и чуть приспускает на нос солнцезащитные очки, а потом смотрит по сторонам на голодные взгляды мужиков повсюду и нервно сглатывает, шепча себе под нос:

— Блин... Ладно... Пошли тогда.

— Я ведь говорил, зайчонок. Это у тебя ещё живот не появился. Ты не представляешь сколько на курортах извращенцев...

— О, Господи.

Она вся краснеет, хватает меня за руку и тут же уводит оттуда. А я радуюсь, что так быстро её напугал и заставил прислушаться. На самом деле ничего такого нет. Не уверен в подобного рода фетишах. Просто чем жёстче причина необходимой капитуляции, тем быстрее и охотнее она свалит отсюда.

— Примешь со мной душ?

— Приму...

Иду за ней, как завороженный под гипнозом. Мне кажется, я всегда так выглядел с тех самых пор, как её встретил. А тут ещё магические чары беременных. Она буквально магнетизирует.

Когда касается — повсюду дрожь. Когда целует шею или ниже, клянусь, мне сводит каждую мышцу и даже яйца поджимаются, будто их взяли в кулак. Туго сжали и удерживают, оттянув.

Мирослава творит с моим телом какие-то немыслимые вещи. Гоняет меня по виражам. Заставляет исполнять кульбиты. Я весь горю, прибитый к столбу инквизиции. Горю и изнемогаю от этих дурящих сводящих с ума прикосновений. Её нежных ласк…

И это её «люби меня»... Всегда пульсирует внизу как отправная точка.

Заходим в душевую кабину и врубаем краны. В одежде, точнее в купальниках, которые тут же мокнут.

Развязываю вязки верха, и он сразу падает вниз, обнажая её охуенно тугую, прекрасную грудь. Сливочную со вздёрнутыми вверх нежно-розовыми сосками, которые становятся цвета спелой вишни за секунды. Стоит к ним прикоснуться. Она стонет на разрыв. Едва сминаю в руках её грудь. Жадно въедаюсь поцелуями в намокшую кожу. Вторгаюсь пальцами между её трясущихся ног. Прямо в купальные трусы толкаю руку. И тут же от скользких движений тактильно охреневаю от желания.

Хочу. Всю её хочу. Вылизать, выдолбить, подчинить.

Мира вся покрасневшая. Внизу, вверху. Вся мною помеченная. Так же, как и я ею. Внутри, столько всего, что кажется не совладать с этими эмоциями. Не погасить разгорающееся пламя. Она моё сердце превращает в факел... Что о мозге говорить? Давно уже сожжён дотла. Надёжно вытравлен из организма горсткой ненужного пепла.

Впечатав её в прозрачный бортик, медленно скольжу вниз с поцелуями.

Прихватываю вязочки трусов, дёрнув с одной стороны. Мира напрягается, а я сдвигаю их вниз и шлепаю её по заднице.

— Шире расставь, зайчонок.

Едва она покорно слушается, мой язык вторгается в её секретное пространство. Трусы до конца не сняты. Должна же быть в женщине загадка, мать вашу. Мои губы на её половых губах. Она стонет. Вздрагивает. Дышит особенно часто. А я нагло и размашисто сгребаю языком её особенный дурманящий выводящий на животные инстинкты вкус.

Она дрожит. Ноги прибивает к полу душевой. Втягивая её невероятный запах под струями тёплой воды, ощущаю, как она мнёт мои волосы и судорожно вибрирует. Вся мне сдаётся. Покоряется. Течёт, и я трогаю её пальцами, размазывая одуряющую влагу по её щелке. Пальцами вхожу. Аккуратно. Пока создаю вакуум ртом и втягиваю внутрь клитор. По её телу волнами хреначит лютая дрожь. Настолько сильная, что я её сам ощущаю.

— Да-мирррр, — рычит на выдохе. Выгнувшись, практически садится на моё лицо, и сама ёрзает бёдрами. А мне это столько удовлетворения даёт. Целый шторм эмоций. Я хочу делать ей охренеть как приятно. Хочу слышать своё имя из её уст. Хочу брать и давать.

Мира пульсирует. Толкая в неё язык, ощущаю, как её прошивает точечным зарядом. Как она даже меня своим оргазмом заставляет затрястись. Обмякает в моих руках. И меня рубит крупной дрожью. Член сейчас отвалится, нахер. Я забыл о его существовании пока ей лизал. И он напоминает о себе болезненными спазмами.

— Повернись, малыш... Для меня повернись...

Сам её разворачиваю. Нагло и беспринципно. Жму лицом к пластиковому бортику. Меня всего сейчас разорвёт от возбуждения. Выжидаю пару секунд, чтобы не больно... Чтобы ласково и нежно в неё войти. Остыть. Максимально расслабиться.

Пульс молотит и в висках, и в районе солнечного сплетения.

Везде колотит так, что не могу успокоиться.

Из стороны в сторону меня мотает от её вкуса и так всегда. У неё какой-то наркотик внутри. Точно... Иначе не объяснить какого хера меня так штырит от вкуса её шмоньки.