Чтение онлайн

— Меня зовут Луиза. Я… — запинается на мгновение, покусывая темно-бордовые губы. — Я жена твоего отца.

Эти слова бьют сильнее, чем любой апперкот. Несколько секунд смотрю на нее, стараясь осмыслить услышанное. Отец. Тот самый, который ушел, захлопнув за собой дверь, когда я стоял рядом с матерью, пытаясь понять, почему он нас бросает. Я помню, как она плакала ночами, а я сидел с младшим братом, который тогда только научился ходить. Помню, как мы считали каждую копейку на ее лекарства, а отец... просто исчез. Тот, кто оставил меня разбираться с больницей, долгами, братом.

— У меня нет отца, — отвечаю резко, а внутри начинает бурлить вулкан из негативных эмоций. — Он умер для меня семь лет назад. В тот день, когда ушел и бросил нас с матерью.

Луиза хмурится, но продолжает:

— Закир очень болен. Нужна пересадка костного мозга. Ты — его единственный кровный родственник. Больше никого нет.

Я не выдерживаю и смеюсь. Сначала тихо, а потом громко, надрывно. Луиза морщится сильнее, явно недовольна моей реакцией. Где-то в груди поднимается странное чувство — смесь злости, обиды и даже злорадства. Но я тут же давлю его.

— Ты серьезно? — спрашиваю, утирая слезы. — Тот человек, который добровольно разрушил мою жизнь, теперь нуждается в моей помощи? Ты пришла просить меня спасти его?

Луиза пытается сохранить спокойствие.

— Я знаю, что он виноват. Но он умирает, — в ее голосе явно читается напряжение. — И я готова заплатить. Большую сумму.

— Деньги? — повторяю я, презрительно усмехнувшись. — Думаешь, можно все купить? Нет, спасибо. Как-то я жил без ваших грязных денег, проживу и дальше. Скатертью дорога.

Я уже готов развернуться и уйти, но тут мой взгляд цепляется за фигуру у дорогой машины, припаркованной у входа. Белокурая девушка стоит с телефоном в руках. Ее кожа словно фарфоровая, волосы — длинные, гладкие, так блестят, что солнце отражается от них. Я задерживаю взгляд: светлые локоны и эта невинно-дерзкая поза выглядят так, будто она сбежала из какого-то идеального мира, не имеющего ничего общего с моим. Она не выглядит как те, кто обычно сюда заглядывает. Ее черное пальто подчеркивает осиную талию, а перчатки с жемчужными вставками словно кричат о ее привилегиях. Все в ней какое-то неправильное для этого места — слишком чистое, слишком дорогое, слишком недостижимое. Но чем-то она меня притягивает. И это неожиданно раздражает.

— Это кто? — спрашиваю, кивая в ее сторону.

Луиза мешкает, но все же отвечает:

— Твоя сводная сестра. Ее зовут Мэри.

Какая прелесть. Сводная сестра. Еще один удар, но уже не такой сильный. Значит нас с братом заменили на эту девчонку. Неприятно царапает где-то внутри, а я думал давно перегорел.

Изучаю девушку, пытаясь понять идентифицировать свои эмоции. Потом перевожу взгляд на Луизу:

— Пойдем провожу до машины.

Она что-то бурчит себе под нос, но следует за мной к выходу. Я останавливаюсь, когда мы почти подходим к машине. Луиза едва не сталкивается с Мэри, которая от неожиданности роняет телефон. Я не могу удержаться и злобно смеюсь:

— Ну, здравствуй, Снежок.

Она резко поднимает голову, ее голубые глаза сверкают от гнева.

— Меня зовут Мэри! — фыркает она, поднимая телефон.

Не успеваю сдержать ядовитую улыбку.

— Оставь это имя для своих холопов, мне нравится Снежок, — нарочно дразню ее, рассматривая внимательнее. — Может, позвать мамочку, чтобы заступилась?

Ее лицо заливает румянец, и я вижу, как пальцы сжимаются вокруг телефона. Отлично, задел. По внутренностям растекается удовлетворение.

— Ты всегда такой мерзкий? — тихо спрашивает Мэри, но в ее голосе звучит сталь.

— Для таких как ты, да, — настроение внезапно поднимается, а в голове зреет гениальный план, как проучить эту парочку зазноб. — Не переживай, Снежок, я не кусаюсь. Пока.

Она надменно закатывает глаза и садится в машину, демонстративно не замечая меня. Луиза лишь хмуро кивает, а я снова смеюсь, глядя на них обеих.

— Ладно, я подумаю, — говорю, обращаясь к Луизе. — Но только если твоя дочь сама попросит меня о помощи. Как следует. С уважением и почтением.

Киваю на землю перед собой, демонстрируя, как меня надо упрашивать.

Глаза Луизы вспыхивают яростью. Она молча садится в машину, оставляя меня стоять на холодном асфальте с легким чувством победы. Мэри оглядывается в окно, ее взгляд ледяной, но в нем есть что-то живое и обжигающее. Что-то, что все еще держит меня. Снежок припечатывает к стеклу дерзкий фак, а я улыбаюсь, довольный произведенным эффектом.

Мэри

Мы едем в машине. Мама сидит рядом, пальцы мертвой хваткой сжимают телефон, и она что-то цедит сквозь зубы. Ее лицо — перекошенное, с сжатыми губами и нахмуренными бровями — выглядит так, будто она сейчас взорвется. У меня в груди неприятно щекочет тревога. Отворачиваюсь к окну, пытаясь отвлечься, но ощущаю, как злость матери наполняет все пространство. По инерции начинаю теребить манжет свитера, чтобы успокоиться.

— Вот же сучонок малолетний, — шипит мама наконец. — Что только возомнил о себе?

Слова неожиданно цепляют меня. Я никогда не видела маму такой. Обычно она холодна, спокойна, а тут словно потеряла контроль. Из-за него? Из-за этого мальчишки из интерната? Сама мысль раздражает. Почему он? Почему так важно, был приехать?

— Зачем мы вообще приезжали? — спрашиваю, стараясь скрыть свое волнение.

— Этот гаденыш должен стать донором костного мозга для твоего отца, — отрезает мама резко, не удостоив меня взглядом.

— Почему именно он?

— Потому что он его сын, — говорит с таким видом, будто это что-то само собой разумеющееся.

Я моргаю, пытаясь осмыслить ее слова. Меня бросает в жар, как будто это какой-то страшный сон.

— У папы есть сын? — переспрашиваю я, чувствуя, как внутри все сжимается.

— Даже два. Но он с ними не общается.

— Почему?

— Я не знаю подробностей. Что-то с женой бывшей не поделили. Закир отказался от родительских прав, — ее голос становится раздраженным, будто мои вопросы мешают ей концентрироваться на злости.

— Почему вы никогда не говорили об этом? — продолжаю я, чувствуя, как внутри поднимается волна обиды.