Чтение онлайн

Мы долго едем молча, не зная, что сказать. Или, по крайней мере, я не знаю. Может быть, он просто не хочет тратить на меня ни единого слова. Через некоторое время включает автомобильное радио. Играет песня группы «Foo Fighters»*, и я молча сижу на месте. Это одна из моих любимых групп, на мой вкус у них достаточно тяжелая музыка. Начинаю подпевать, покачивая в такт головой. Эмерсон издает короткий удивленный смешок.

*«Foo Fighters» - американская альтернативная рок-группа, которую собрал бывший участник рок-группы «Nirvana» Дейв Грол в 1995 году.

– Разве девушкам не Тейлор Свифт нравится?
– говорит он. – Но мне больше не стоит делать предположений на твой счет, да?

– Это точно, - улыбаюсь.

– Могу ли я, по крайней мере, предположить, что ты захочешь поужинать сегодня вечером?
– спрашивает он.

Я должна постараться скрыть свой одурманенный, влюбленный взгляд. Он просто хочет поесть. Это не свидание. Меня просто взяли с собой покататься. Но все-таки.

– Да, я голодна, - говорю ему.

– Отлично. Я тоже. Давай отправимся в «Чистый рассвет», - произносит он, сворачивая на главную дорогу в город.

«Чистый рассвет» - местная забегаловка, самая посещаемая в нашем относительно небольшом городе. Школьники, пенсионеры, работающие родители - никто не может противостоять «жирной ложке»* в «Чистом рассвете». Эмерсон сворачивает к серебряной закусочной и паркуется, со смехом подрезав другой автомобиль.

*«Жирная ложка» - придорожное кафе или любой другой дешёвый ресторанчик. Это слегка осуждающее, но в основном выражающее теплоту словосочетание относится к тем заведениям, где большинство горячих блюд готовится на животном жире. Выражение, по-видимому, появилось в Канаде или в США в 1930-е годы.

– Ты стараешься любым способом дать окружающим отпор? – спрашиваю я, ступив на тротуар.

– Я не борюсь с ними. Так уж случилось, что большинство людей - придурки. Я просто отношусь к ним так, как они того заслуживают, - пожимает он плечами, бросая сигарету в сточную канаву. Следую его примеру, наслаждаясь последней затяжкой. Прошло уже больше года с тех пор, как я бросила курить. Черт, иногда я скучаю по этому.

– Какая замечательная точка зрения, - говорю, закатывая глаза.

– Спасибо, сестренка, - подмигивает Эмерсон, открывая мне дверь, как настоящий джентльмен. Или я так думаю до тех пор, пока он не отпускает ее прямо перед моим носом в последнюю секунду.

Мда. Может, вся эта слащавая чепуха только в моей голове?

Мы идем по людному вагону-ресторану к красной кожаной кабинке в углу. Одна из постоянных официанток, женщина лет сорока с синими тенями на веках и химической завивкой, кладет пару меню на стол. Нам даже не нужно смотреть в него. Мы оба живем в этом городе достаточно долго, чтобы точно знать, чего хотим. Говорят, что можно многое сказать о человеке по его обычному заказу в «Чистом рассвете».

– Что ты будешь? – спрашиваю Эмерсона игривым тоном.

Он заговорщицки шевелит бровями, прекрасно осознавая вопрос.

– Бургер с беконом. Средней прожарки. С острым майонезом.

– Ну, конечно, ты заядлый мясоед, - стону, качая головой.

– Ну, а ты что закажешь? – выстреливает он в ответ.

– Суп из брокколи с сыром в хлебном горшочке, - улыбаюсь я.

– Погоди, - отвечает он, складывая руки на стол. – Ты же не... Вегетарианка, да?

– Я вегетарианка, - отвечаю с ободряющей улыбкой.

– Ну, конечно, черт возьми, - ворчит он, выглядя откровенно потрясенным.

– Ты же знаешь, что промышленное фермерство разрушает нашу планету, да? – дразню его, используя свой лучший благочестивый голос.

– Ты знаешь, что тофу - это грех против человечества, да? – в ответ говорит он.

Это застает меня врасплох, и я действительно смеюсь.

– Если честно, я не стала бы вегетарианкой ради окружающей среды, - говорю ему. – Хотелось бы быть благородной. Но реально, это так глупо.

– Ну. С чего все пошло? – спрашивает он, более или менее заинтересованно. Ну, по крайней мере, чуть больше, чем обычно.

– Когда мне было восемь, папа разрешил посмотреть вместе с ним «Парк Юрского периода», - отвечаю я. – Помнишь место, где T-Rex ест козу, а ее нога взлетает и попадает в окно?

– Ну, да, конечно, - отвечает Эмерсон.
– Мерзость.

– Ага. Вот именно, - замечаю я. – Я не ем мясо с тех пор, как посмотрела этот фильм. Мама так разозлилась на папу за то, что у меня пропал интерес к куриным наггетсам, кажется, она не разговаривала с ним несколько дней. Они все ждали, что я перерасту, но этого так и не произошло. И вот, результат налицо.

– Весело, - говорит Эмерсон, искренне улыбаясь впервые за все время, что я его знаю. Это не его обычная язвительная улыбка. Она теплее, честнее. И это убивает меня.

К счастью, официантка вовремя возвращается, чтобы забрать заказ, иначе все бы закончилось тем, что я набросилась на него на этом самом месте. Мы снова молчим, ожидая, пока принесут тарелки с нашей едой. Он согласился поговорить со мной о том, что происходит между нами после вечеринки. Но теперь я не знаю, с чего начать в нужный момент.

– Итак. Ты и Кортни вместе или как? – выпаливаю я.

«Полегче, Эбби», - ворчу про себя.

– Кортни? Неа, - пожимает плечами Эмерсон.
– Несколько завышенные требования для меня. А также чертовски сумасшедшая. К тому же, она постоянно участвует в спектаклях... Кто смотрит спектакли ради удовольствия?

– Я уверена она... Милая. Когда ты узнаешь ее, - отвечаю ему. Последнее, что хочу сделать, это поливать дерьмом других девушек только потому, что они имели наглость целовать Эмерсона. Если бы я это делала, почти каждая красивая девушка в нашей школе была бы в моем «дерьмовом списке». Девушка, ненавидящая другую, - это то, чего я стараюсь избегать, как могу.

– В действительности я не заинтересован в «милашке», - усмехается Эмерсон, ковыряя немного отслоившуюся краску на столе.

– А в ком... Ты заинтересован? – спрашиваю его, мой голос становится мягче.

Эмерсон поднимает глаза, в которых отражаются золотые крапинки весенних солнечных лучей за окном закусочной. Я сглатываю, ожидая, когда он продолжит.

– Я заинтересован в ком-то, кто сможет научить меня чему-то новому. Показать мне что-то, - говорит он.

Его ответ застает меня врасплох.