Свои. Путешествие с врагом
Шрифт:
Антанас Кмеляускас
Художник, лауреат Национальной премии Литвы
Летом 1941 года Антанасу было 9 лет.
В Бутримонисе, где мы жили, было много евреев. Дом к дому лепился, и везде лавки. А в них всего полно, люди из костела шли, заходили в эти лавки.
Потом евреев начали регистрировать и прицепили им спереди на лацканы желтые звезды. Так это еще ничего, но как-то очень неприятно было, когда прицепили еще и на спину, как будто бы специально пометили, куда целиться.
В тот день расстрела я услышал от отца, что всех евреев согнали на площадь и велели раздеться. Это для всех был такой ужас. Мы, дети, поняли, что будет что-то страшное. А потом, вечером, их били, потому что стоны слышались. Мы хотели пойти посмотреть, но детей не пустили. Уже в лесу были ямы вырыты, и все знали, что евреев будут расстреливать, и ждали этого.
Мы, дети, на другой день под вечер пошли к лесу, в сторону Клиджёниса. Небо над Бутримонисом с западной стороны было такое красное, а может, мне только так запомнилось от этого ужаса… Мы пришли, за домом спрятались и стали смотреть. Их пригнали, почти ничем не прикрытых, голые были, без одежды. Разве что в трусах. Было их, наверное, человек десять. Они стояли у самого края ямы. Выстрелили, и они все упали. Стреляли в спину, и руки у этих людей тоже были за спину заложены. Тех, которые стреляли, тоже было, наверное, десять, все они были в зеленой форме.
Людей приводили из местечка партиями. Им ничего не говорили, и ждать им тоже не приходилось. Больше вели женщин и старых людей, потому что тех, кто помоложе, еще раньше увезли в Алитус расстреливать. Может, сопротивления боялись. Приводят, расстреливают и других гонят.
Потом мне после этих расстрелов кошмары снились. Ямы. Может, всем детям кошмары снятся? Кто видел эти расстрелы, у тех на всю жизнь след остался. Справедливости нет ни капли.
Родители сказали, что потом одежду евреев свалили на втором этаже одного дома, связали в узлы и через окно со второго этажа спускали вниз. Были люди, которые ее брали. Вот какие мерзкие дела.
Те, кто там участвовал в расправе над евреями, потом старались убедить, что евреи людей эксплуатировали. Те же самые потом помогали Советам, когда людей в Сибирь увозили. Чаще всего это были пожилые люди, которых легко было убедить, что они бедно живут, потому что их евреи эксплуатируют. Думали, возьмут у евреев что-нибудь, когда тех расстреляют. Потом те же самые говорили, что их эксплуатировали богачи, литовцы. И этих эксплуататоров везли в Сибирь. И немцы, и русские одинаково действовали. Был один такой, который возил зерно еврею в Каунас. Еврей давал ему заработать. А тот говорил, что он еврею служит и что еврей его эксплуатирует. Есть такие люди, которые в кого угодно могут стрелять, хотя бы и в ребенка. Если бы потом пришли какие-нибудь китайцы и сказали, что надо расстреливать художников, поскольку те не работают, а эксплуатируют, нашлось бы достаточно людей – таких, кто стал бы стрелять. Только надо, чтобы нашлась такая власть, такие организаторы. Есть такой тип людей – с низким интеллектом и образованием – их нетрудно убедить…
[19 апреля 1998 года]
Марцелиюс Мартинайтис
Поэт, лауреат Национальной премии Литвы
Летом 1941 года Марцелиюсу было 5 лет.
Я два раза видел, как убивали евреев. Воспоминания глубоко врезались мне в память.
Мы с отцом возвращались с рынка, из Расейняя. На пастбище было еврейское гетто, и евреев строем гнали по Юрбаркскому шоссе. Мы ехали на телеге и обогнали вереницы людей, которых вели расстреливать. Было очень странно, что так много людей гонят, а по бокам только четверо с автоматами. Я тогда был ребенком и удивлялся, почему они не бегут.
В другой раз, когда мы возвращались из Расейняя, нас остановили на дороге у поворота. Пригнали группу. Им велели раздеться. И женщины были голые. Почему-то их не выстроили, чтобы расстрелять. Двое мужчин взяли жердь, опустили в яму у края, расхаживали по ней и стреляли.
Был август, время жатвы, начинали убирать рожь. Ясные, теплые дни. Было очень много расстрелов. Каждый день по несколько раз. Слышались крики из-за горы, очень далеко разносились. И мы знали, что сейчас начнут расстреливать. Жнецы, услышав выстрелы, переставали работать. Женщины, когда слышали выстрелы, молились, опускались на колени. Потом слышны были автоматы. Потом тишина, тишина, тишина.
Когда расстреливали, засыпали землей, потом следующая партия, следующая. Оставались живые. Так они ночью, выбравшись из-под земли, выкопавшись, приходили в нашу деревню. Мне их судьба неизвестна, потому что от детей все очень скрывали, дети пробалтывались. Те люди оставались, их не выдавали. Я видел, как один приполз окровавленный, и потом он исчез. Может, переночевал у родителей, может, кто другой к себе взял, не знаю.
И еще рассказывали страшное. Сам не видел, но говорили, что детей не расстреливали, детей забивали. Били о дерево, череп раскалывался, и тогда их бросали в яму. Потому что ребенка трудно застрелить, он мелкий.
Кто стрелял? Я видел такую картину: немцы были, но они как-то поодаль держались. Стреляли местные. Из нашей деревни двое было. Улецкас и Савицкис. Еще один из соседней деревни. Соседи, которые жили в нескольких сотнях метров, после расстрела заходили к нам. Подвыпившие. Одетые в форму с черепом на рукаве. Очень ею гордились и все показывали эту нашивку. Хотели выпить, так приносили одежду и другие вещи, предлагали родителям, но те не брали. Во всей деревне никто не брал. Улецкас после войны ушел в лес, но скитался один, потому что партизаны его не приняли. Потом его застрелили. Савицкис прятался, зимой его нашли в усадьбе, он бежал босиком по снегу. Подстрелили, и он оставлял кровавые следы.
Там, где евреев расстреливали, после войны коров пасли. Потом стали прокладывать магистраль Каунас – Клайпеда. Прокладывали дорогу и не знали, что там могилы. Копали, и начали выворачивать черепа, кости. Потом заасфальтировали эти захоронения.
[28 сентября 1998 года]
III. Свои. Политики
После начала советской оккупации 1940 года в Литве пробудилась огромная ненависть к евреям. Почему? Да ведь они, евреи, встречали русских с цветами. Они, евреи, ссылали литовцев в Сибирь. Они, евреи, заняли все руководящие посты. Они, евреи, допрашивали, томили и пытали литовских патриотов в застенках НКВД.
11
Переделанные последние строки гимна Литвы Tautiska giesme (“Национальная песнь”). На самом деле заключительные строки гимна – “В честь судьбы той Литвы единение наше!”. (Прим. пер.)
Вот такая правда про евреев. Ее литовцы того времени видели, слышали и читали.
Евреи при Советах оказались у власти
Это правда. Ведь при Сметоне [12] евреев во власти не было. Они не имели права занимать государственные должности. При Советах во властных структурах вдруг появились евреи, и они стали очень заметными. Очень раздражающими. Неважно, что их было немного, – они были.
Евреи встречали Советскую Армию с цветами
12
Антанас Сметона (1874–1944) – первый президент Литовской республики в 1919–1920 гг. и с 1926 по 1940 г. (Прим. пер.)
Появление армии означало для них избавление от смерти. А самыми первыми Красную армию более чем дружелюбно встретили не евреи, а офицеры литовской армии, “выполняя приказ командира армии генерала Виткаускаса и начальника штаба армии генерала Пундзявичюса от 15 июня. Были случаи, когда в баках танков, кативших по дорогам Литвы, заканчивалось горючее, они застревали у обочины, и горючее в баки этих танков заливали бензовозы литовской армии” [13] .
Евреи были коммунистами или им сочувствующими
13
Liudas Truska. Holokausto prielaidos Lietuvoje. Is: Soa (Holokaustas) Lietuvoje. Skaitiniai. II dalis. Sudare Josifas Levinsonas. Vilnius, 2004, p. 137–138.
Факты: “Состав Литовской коммунистической партии на 1 января 1941 года: 63,5 процента литовцев, евреев и русских – по 16 процентов” [14] .
Имущество евреев при Советах не пострадало
Факты: “Около 83 процентов национализированных советской властью предприятий принадлежало евреям” [15] .
Евреев не ссылали в Сибирь. Евреи сами нас ссылали
Факты: “Не менее 20 процентов всех сосланных в 1941 году в Сибирь людей составляли евреи” [16] .
14
Alfonsas Eidintas. Zydai, holokaustas ir dabartine Lietuva. Is: Lietuvos zydu zudyniu byla: dokumentu ir straipsniu rinkinys. Vilnius, 2001, p. 137.
15
Ibid, p. 74.
16
Aleksandras Stromas. Zydu ir nezydu patirtis. Is: Soa (Holokaustas) Lietuvoje, p. 189.
“Центральный штаб, руководивший операцией высылки людей, состоял из девяти человек, все они прибыли из России: Быков, Бакулин, Герасимович, Гузеев, Холева, Иванов, Медведев, Николин, Попов” [17] .
Большинство сотрудников госбезопасности были евреями
Факты: “В конце мая 1941 года русскоязычные составляли 52,2 проц., литовцы – 31,2 проц., евреи – 16,6 проц. сотрудников аппарата госбезопасности” [18] .
17
Liudas Truska. Lietuviai ir zydai nuo XIX a. pabaigos iki 1941 m. birzelio: antisemitizmo Lietuvoje raida. Vilnius, 2005, p. 222.
18
Liudas Truska, Arvydas Anusauskas, Inga Petraviciute. Sovietinis saugumas Lietuvoje 1940–1953 metais. Vilnius, 1999, p. 93.
В Райняйском лесу наших убивали евреи
Показания исполнителя казни Домаса Роцюса: “Расстреливали красноармейцы. Из наших там были: начальник отдела НКГБ [19] Расланас Пятрас, оперативный уполномоченный Галкин и тюремный надзиратель Поцявичюс” [20] .
В 1940 году “Евреи-коммунисты не могли предчувствовать, какой козырь они дали в руки националистам и литовским антисемитам (а позже и пропаганде нацистских оккупантов)” [21] .
19
НКГБ – Народный комиссариат государственной безопасности. С марта по июль 1941 года Народный комиссариат внутренних дел (НКВД) СССР был разделен на два самостоятельных органа: НКВД СССР и НКГБ СССР, затем они вновь были слиты в единый наркомат – НКВД СССР. (Прим. пер.).
20
Rainiu tragedija, 1941 m. birzelio 24–25 d. Parenge Arvydas Anusauskas ir Birute Burauskaite. Vilnius, 2000, p. 6–7.
21
Liudas Truska, Arvydas Anusauskas, Inga Petraviciute. Sovietinis saugumas Lietuvoje 1940–1953 metais, p. 71.
“Образ жидобольшевика родился не в Литве, он появился в рейхе, а оттуда его имплантировать помог Фронт литовских активистов” [22] .
Весной 1941 года в Литве стали появляться воззвания из Берлина.
Литовские активисты
“Приветствие активистов – поднять вверх правую руку” [23] .
22
Alfonsas Eidintas. Zydai, holokaustas ir dabartine Lietuva. Is: Lietuvos zydu zudyniu byla: dokumentu ir straipsniu rinkinys, p. 81.
23
LYA, K-1, ap. 58, b. 12949/3, p. 64–16.
24
Или – Фронт литовских активистов (Lietuvos aktivistu frontas (LAF). (Прим. пер.)
Литовский фронт активистов был создан в Берлине, на квартире литовского посланника в Германии Казиса Шкирпы, всего за полгода до войны… В оккупированной Советами Литве пока затишье, литовцев еще не начали ссылать – вскоре начнут. Однако в эмиграции тысяча бывших политиков независимой Литвы, и они берутся за дело.
Казис Шкирпа – первый доброволец литовской армии, амбициозный политик, которого президент Антанас Сметона почему-то не захотел назначить премьер-министром. Сметона – он уже живет в США – сторонник нейтралитета Литвы. Шкирпа, который уже давно живет в Берлине, будущее Литвы видит только общим с гитлеровской Германией. Он здесь свой, у него здесь много друзей. Планируя работу создающегося фронта активистов, Шкирпа согласовывает программу действий с представителями немецкого военного руководства. “Казис Шкирпа поддерживал связи с высшим немецким военным начальством (OKW), с военной разведкой (Abwehr), с немецкой службой безопасности (Sicherheitsdienst). Шкирпа был убежденным противником литовского нейтралитета, пропагандировал тесный экономический и военный союз с Германией”. [25] Проходят заседания участников ЛФА, собираются информация и пропагандистские материалы, все это вскоре пригодится, чтобы поднять литовцев на борьбу с большевиками и жидами. Борьба – только совместно с немцами. Фронт литовских активистов готовит восстание, которое, по договоренности с представителями рейха, должно начаться в тот самый день, когда немецкие войска войдут в Литву.
25
1941 metu sukilimo baltosios demes. Pokalbis su Sauliumi Suziedeliu. Is: Soa (Holokaustas) Lietuvoje, p. 163.
Один из новых членов ЛФА – молодой юрист Миколас Науйокайтис. Зимой 1940 года он с помощью гестапо перешел границу между оккупированной Советами Литвой и Германией, намереваясь отправиться к брату в Америку. Не уехал. Получил работу в Берлине, а вскоре и задание ЛФА – снова перейти границу, на этот раз с информационными материалами для Литвы. Миколас должен будет сплотить литовцев – создать отделения Литовского фронта активистов в Каунасе, Вильнюсе, Паневежисе и Утене. В начале июня Науйокайтиса благодаря стараниям ЛФА в Тилже [26] ждали немцы, подготовив все, чтобы он мог успешно перейти границу: два пистолета, патроны, а еще – химикаты для изготовления секретных чернил, их он вместе с воззваниями Литовского фронта активистов должен был передать ожидавшим в Литве людям. Советский пограничник, который патрулировал свой участок с собакой, заметил Науйокайтиса и двух мужчин, пересекавших границу вместе с ним, выстрелил и ранил отважного связного Литовского фронта активистов. Убегая, тот потерял портфель со всеми подготовленными руководством ЛФА материалами.
26
Тилже – литовское название Советска, города в Калининградской области, до 1946 года он назывался Тильзит. (Прим. пер.)