Чтение онлайн

– Так о чем шуршать станем? – поинтересовалась девчонка и провела меня на кухню.

Небольшое помещение выглядело кокетливо и без слов рассказывало, что хозяйка тут молодая женщина. Такого количества красных баночек, чашек, тарелочек и губочек мужчина просто не вынесет.

Стелла взяла чайник и поставила на плиту. Руки у девушки, увенчанные безукоризненными, невероятно длинными ногтями, оказались большими, широкими и не слишком красивыми. И ноги, обутые в симпатичные замшевые тапочки с красными помпонами, тоже не походили на Золушкины. Хотя при таком росте странно иметь тридцать пятый. Стелла вымахала под метр восемьдесят. Впрочем, у меня рост всего лишь сто пятьдесят девять сантиметров, а ношу я туфли тридцать девятого размера, зимние же сапоги и вовсе предпочитаю сорокового…

– Вы молчать пришли? – хмыкнула хозяйка.

Я опомнилась:

– Нет, конечно. Дайте мне адрес Егора.

– Кого?

– Егора.

Стелла в изумлении уставилась на меня.

– Это кто же такой?

– Егор Валентинович Платов, брат Насти Звягинцевой, он раньше жил в квартире на Новокисловской, а потом туда въехали вы.

Стелла рассмеялась:

– Уж извините, но я совершенно не знала, кто занимал до меня квартирку, да и зачем бы?

– Ну иногда люди, когда уезжают, оставляют свои координаты новым жильцам, вдруг кто звонить станет!

Манекенщица тряхнула безукоризненной прической.

– Нет, никаких телефонов или адресов мне не давали.

– А как вы нашли это жилье?

– Очень просто. Купила «Из рук в руки» и позвонила.

– Почему вы оттуда уехали?

– Интересное дело, – вспылила Стелла, – допрос устроили! Делать больше нечего, на ваши вопросы отвечать! С хозяйкой поругалась. Договаривались за сто долларов в месяц, а потом она сначала сто пятьдесят захотела, затем двести, ну я и съехала.

– Дайте телефон хозяйки.

«Вешалка» пожала плечами:

– Давно выбросила.

Пришлось уходить, ничегошеньки не узнав.

Очень не люблю, когда день проходит бесцельно, поэтому домой ехала в отвратительном настроении. По дороге обдумала сложившееся положение и решила – завтра прямо с раннего утра явлюсь на Новокисловский. Небось Регина ведет богемный образ жизни: ложится под утро, встает в полдень. Застану девицу тепленькой в кроватке и узнаю координаты хозяйки. Слегка успокоившись, я довольно бодро вошла в коридор и ахнула. Почти весь пол был устелен газетами.

– Эй, у нас ремонт?

– Нет, – буркнула выглянувшая из кухни Юля.

– Что с полом?

Юлечка закатила глаза:

– Гостья писается.

– Которая? Люся? Или двойняшки?

– Нет, конечно, собака их, болонка придурочная. Словно затычку вынули. И как только в маленьком тельце столько воды умещается.

Будто поняв, что речь идет о ней, собачка, одышливо дыша, вползла на кухню.

– Ей очень много лет, – примиряюще сказала я, – небось стресс испытала, выехав из привычной обстановки, ничего, наладится. Интересно, как ее зовут?

– Муму, – хихикнула Юля.

– Как?!

– Именно так, – подтвердила девушка, – Муму.

Ничего себе кличка, они что, Тургенева не читали?

– Муму, – спросила я, – ты почему везде лужи оставляешь? – Но не успела я закончить фразу, как болонка, апатично вздыхая, присела, и из-под тучного зада полилась блестящая струйка.

– Ну, – торжествующе возвестила Юля, – что я говорила, пожалуйста!

– Может, у нее невроз, – забормотала я, вытаскивая очередную газету.

– Невроз скоро начнется у тебя, – пообещала Юлечка, – я полы мыть с гипсом не могу, так что все писы твои.

Намотав на швабру тряпку, я поинтересовалась:

– А гости где?

– Пошли погулять.

– Ладно, сейчас уберу и приготовлю ужин.

– Люся уже сгоношила, – оповестила Юля и сняла крышку со сковородки.

По кухне поплыл отвратительно кислый запах.

Солянка! Единственная вещь, которую в нашем всеядном доме никто и в рот не возьмет. Вообще мы не привередливы и с одинаковым азартом уничтожаем домашние пироги и покупные пельмени. Но сочетание кислой капусты, сосисок и томат-пасты вызывает у всех только одни слова – спасибо, не хочется.

Сгоряча я хотела вытряхнуть «угощение» в помойку, но потом передумала. Может, Катя попробует выяснить у гостей, на сколько те приехали!

К моменту ужина я уже владела малоутешительной информацией. Во-первых, Катюня вспомнила про милое семейство.

– Люся – медсестра в реанимации, – тихо прошептала она, моя руки. – Я ей и впрямь сказала: будете в Москве, заходите.

– И адрес дала!

Катя молча кивнула.

В ходе ужина выяснилось, что семейство прибыло «не надолго».

– Недели на три, не больше, – пояснила Люся, – хотим девочкам столицу показать, кой-чего купить, ну и в театры походить, в музеи, на выставки.

– Хорошо москвичам, – вступил в разговор Иван, – столько культурных заведений, а у нас…

И он стал быстро поедать солянку. Я встала из-за стола, так и не прикоснувшись к угощению.

Культурные заведения! Да бедные столичные жители туда и не ходят, хорошо, если после тяжелого рабочего дня остаются силы на телевизор.

– Что на ужин? – закричал из коридора Сережка. – Надеюсь, котлеты?

Влетев в кухню и увидев солянку, он скорчил недовольную мину и пробормотал:

– Ну, Лампец, сколько раз…

– Знакомься, Сереженька, – быстро перебила его я. – Это наши гости из Кемерово, кстати, ужин готовила Люся.

– Очень рад, – сбавил тон парень и попросил: – Мне бы чаю, есть не хочется.

Ни Катя, ни Кирюша, ни Юля тоже не прикоснулись к сосискам, засунутым в капусту. Впрочем, приехавшее семейство съело почти все. Остатки Люся выложила на блюдечко и дала болонке.

– Она обожает солянку.

Потом все разбрелись по комнатам, а в «пищеблоке» остались только я и Муму, меланхолично жующая ужин.

– Помочь? – предложила Катя, отчаянно зевая.

– Ладно, справлюсь.

Гора тарелок постепенно перекочевала из мойки в сушку. Нет, ну до чего противная еда, даже мыть посуду неприятно. Тут до уха долетели странные, булькающие звуки. Я обернулась. Несчастная болонка стояла у холодильника, наклонив кудлатую голову.

– Эй, дорогуша, что с тобой?