Чтение онлайн

– И давно вы сюда еду таскаете? – спросила я.

Собеседница помолчала и ответила:

– Третий год.

– Ужас! – вырвалось у меня.

– Ничего, – выдохнула женщина, – суд уже был, скоро на зону отправят. Семь лет дали с конфискацией.

– За что?

Тетка отмахнулась.

– Ступай себе. У тебя дети есть?

– Двое, – машинально сказала я.

– Вот и радуйся, что не знаешь, где Бутырка, – подвела итог беседе женщина и поволокла неподъемную торбу ко входу.

Зина Терентьева, близоруко прищурившись, поинтересовалась:

– Вас Адель прислала?

Не успев как следует подумать, я брякнула:

– Нет.

– Надо же, – расстроилась художница, – я думала, из салона покупатель пришел.

– Меня Люда направила, – быстренько сориентировалась я.

– Кто?

– Ну, Люда Парфенова, врач, она до вас квартиру на Новокисловском снимала.

– Ах, Мила, – обрадовалась Зина, – чудненько, пойдемте.

Мы вошли в большую комнату, превращенную в мастерскую. Посередине почти двадцатиметрового пространства стоял мольберт, у стен складированы картины, а на полках полно всякой ерунды: гипсовые головы, керамические вазы, шары из папье-маше.

– Что вы хотите? – воодушевленно поинтересовалась художница. – Пейзаж, натюрморт?

Не дожидаясь ответа, она принялась демонстрировать полотна. Однако, поняв, что клиентка не испытывает никакого восторга, быстро добавила:

– Могу копию на заказ сделать, без проблем.

Я окинула взглядом мастерскую и спросила:

– И зачем вы квартиру снимали, это помещение просто шикарное.

Зина тяжело вздохнула:

– В окно гляньте.

Я посмотрела и невольно вздрогнула. Перед глазами возникла стена с колючей проволокой, вышки и мрачное кирпичное здание.

– Тюрьма, – пояснила Зина, – печально известная Бутырка. Я тут работать не могу, атмосфера давит, давно другую квартиру снимаю, а эту сдаю. Только последнее время никто сюда и ехать не хочет, оно и понятно, место мрачное, скорбное, а рынок жилья велик.

– Может, продать эту да купить в другом районе?

Зина закурила и, выпуская клубы, пояснила:

– Наш дом риэлторам по Москве отлично известен. Всем хорош – кирпич, лифт, мусоропровод, паркет. Только тюрьма во дворе. Вот моим соседям повезло, продали трехкомнатную за двенадцать тысяч долларов.

– Таких цен не существует!

– Еще как существуют, – грустно подтвердила Зина, – дом такой. Ну, выбрали что-нибудь?

– Мне хочется такую же картину, как у Егора.

– У кого?

– Мой знакомый. Егор Валентинович Платов приобрел у вас чудесную штучку – два мопса в корзинке, а рядом девочка в белом платье…

В глазах художницы мелькнул смешок, и она сказала:

– Очевидно, вы спутали, я никогда не писала ничего подобного!

– Как же, – настаивала я, – Егорушка Платов, неужели не помните, ваш хороший знакомый, вы посоветовали ему квартиру у Нади снять; кстати, почему вы съехали?

– Денег не стало, – машинально пояснила живописица и добавила: – Никакого Егора я в глаза не видела и квартиру никому не рекомендовала, просто перебралась к себе. Кстати, я забыла там обогреватель масляный, позвонила на Новокисловский, подошла женщина, назвалась Стеллой, я попросила отдать печечку, она предложила приехать к вечеру. Я прикатила пораньше на два часа, время перепутала. Стелла велела к девяти, а я решила к девятнадцати, ну и явилась в семь.

На звонок дверь никто не открывал, и Зина расстроилась. Путь не ближний, обидно зря прокатиться. Но потом дверь приоткрылась, на пороге возник пронзительно рыжий парень, просто клоун, и, сказав, что он брат Стеллы, вынес обогреватель. В квартиру Зину не впустили.

– Очень вежливый гомик, – фыркнула художница, припоминая ситуацию. – Сунул мне в нос обогреватель и буркнул: «Забирай».

– Гомик? – переспросила я.

– Голубой, – пояснила Зина.

– Вы умеете навскидку, с первого взгляда определять половую ориентацию?

– И определять нечего, – ухмыльнулась Зина. – На ногтях синий лак. В ушах серьги, и пахло от него, как от парфюмерной лавки.

Вечером, когда все разбрелись по комнатам, я поинтересовалась у Катюши:

– Скажи, тромбоэмболия заразна?

– Далась тебе эта болячка, – тяжело вздохнула Катерина. – Нет, не заразна, хотя последнее время постулаты об инфицированности некоторых заболеваний пересматриваются.

– Не поняла…

– Ну, язва желудка всегда считалась благоприобретенной. Питался больной неверно, вел неправильный образ жизни, курил, нервничал – вот и результат. Но последние исследования четко показывают – язва имеет другую основу, скорей всего бактериальную.

– И ей можно заразиться?

– Выходит, что так, через общую посуду. Сейчас поговаривают, будто воспаление легких, рак и инфаркт тоже семейные болячки.

– Как это?

– Ну, один подхватил – вся семья слегла.

– Инфаркт – инфекция?

Катя развела руками.

– Я только рассказала о последних исследованиях.

– А тромбоэмболия?

– Про нее ничего такого не слыхала.

– Значит, если она заразна, тогда понятно!

– Что? – удивилась Катя.

– Ну смотри, в одной палате лежали женщины. Сначала одна умирает от оторвавшегося тромба, кстати, совсем молодая, потом другая, правда, ее успели перевести в другую больницу. Следом гибнет третья – похоже на эпидемию.

Катерина с изумлением посмотрела на меня широко открытыми глазами.

– Все разом умерли?

– Нет, по очереди, но за короткий период.

– От тромбоэмболии?

– Да.

– Чепуха, – категорично отрезала Катя, – такое невозможно!

– Сама же говорила о новомодных течениях в науке!

Катя в негодовании вскочила с дивана.

– Слушай, Лампа, тромбоэмболия не чума, воздушно-капельным путем не передается.

– Почему тогда такая куча народа поумирала?

Катюня призадумалась, потом со вздохом сообщила:

– В медицине случаются иногда необъяснимые явления. Порой приходит больной, ну ничего тяжелого, а утром – бах, покойник. Или, наоборот, по «Скорой» приволокут в экстренную хирургию, крайняя степень тяжести, не жилец просто. Глядишь, через неделю по коридорам носится. Кстати, среди врачей много верующих, потому что кое-какие вещи ничем, кроме божественного вмешательства, и не объяснить.

– Значит, в 717-й палате приключилась мистическая случайность, – пробормотала я.

– Именно, – согласилась Катюша, – либо…